На следующее утро он всё ещё веселился как ребенок. На час было назначено воздушное представление, Джесс явился, чтобы сесть за штурвал самолёта. Никто не заметил, что он был не только счастлив, но и пьян. Выкатили его «вако», и он с ревом взмыл вверх, чтобы продемонстрировать зрелище, которое они должны запомнить на всю жизнь.

И показал. Он забыл о ветровом сносе, — вышел из ошеломляющей петли слишком низко, и пропеллер — этот огромный блестящий нож — врезался в толпу зрителей. Когда Джесс, пронзенный ужасом, снова взлетел вверх, весь перед и брюхо «вако» были забрызганы кровью.

На то представление привезли группу детей из сиротского приюта, и Джесс убил двадцать три из них. Мэй старалась забыть об этом ужасе. У него забрали права пилота. Навсегда. Доказать, что он был пьян, не могли, да только все об этом знали. Друзья отвернулись от него. Он не мог найти работы. С его шрамом и глубокими оспинами его узнавали всюду. Мэй не оставляла мужа ни на миг. Она одна знала, какие кошмары переживал Джесс каждую ночь во сне, когда ужасный пропеллер снова и снова разрезал детские тела. Месяцами он беспробудно пьянствовал. Мэй работала где придется, не брезговала ничем. Она снова поставила его на ноги. Они переехали в Канаду, и Джесса взяли пилотом гидроплана в глухой провинции. Через год какой-то лётчик узнал его. Канадское правительство выслало Джесса из страны, так как он пользовался фальшивыми правами пилота.

Прошло ещё полгода — и его охватило полное отчаяние. Без Мэй он, наверное, наложил бы на себя руки. Но вот они услышали про небольшой авиаотряд, который создавали во Флориде для распыления удобрений и — иногда — показательных воздушных выступлений. Джесс сказал им, что у него за плечами несколько тысяч лётных часов в сельскохозяйственной авиации. Майк Джеффриз проверил его умение, принял на работу и только плечами пожал, когда Джесс заявил, что не желает принимать участия ни в каких выступлениях перед публикой. Со временем Бакхорнам стало известно, что Майк Джеффриз выяснил, кто такой Джесс. И не верили своему счастью, когда Майк не приказал ему убираться прочь.

Потом Майк начал прощупывать Джесса и загнал его в угол. Мол, рано или поздно какой-нибудь инспектор ФУА разоблачит, кто он такой, и тогда Джесс очутится в тюрьме, слишком уж долго он нарушал федеральный закон, летая с поддельными документами.

А Майк Джеффриз предложил ему выход. Но сделал это не сразу. То, что задумал Майк Джеффриз, требовало четкой организации, согласованности, денег, а главное — готовности пойти на любой риск. Джесс Бакхорн был отличным пилотом, и ему нечего было терять.

Впервые за долгие годы у него появился шанс. И он с отчаянием за тот шанс ухватился.

Это он сидел за рулём самолёта в ту ночь над Бэннингом, когда Майк Джеффриз выбросился в темноту; тогда у них появились деньги, необходимые для большого дела.

Потом они захватили бомбы.

Потом по-глупому погиб Джин Мур в Канзас-Сити. Джин был чудесный парень, но цвет кожи рано или поздно всё равно убил бы его, ибо Джин был не из тех, кто отсиживался за чужой спиной.

Джесс и Мэй не могли поверить, когда Майк подорвал бомбу на вершине Сан-Горгонио, как никогда не верили, что он это сделает. Но он сделал. И другие бомбы уже были в нескольких городах, и слишком поздно было отступать. Их первой мыслью было сдаться в руки полиции и всё рассказать, но они поняли: надеяться им больше не на что. Бомба убила тысячи людей, и кто знает, сколько ещё тысяч погибло в панике, которая захлестнула большие города. Если бы сейчас стало известно, кто они такие, с ними расправились бы как с бешеными собаками.

И вот они заперты в этой каюте, им остаётся только ждать. Две недели, сказал капитан. Две недели от Сиэтла до Гонконга — и они свободны. Они начнут новую жизнь, достанут документы, изменятся внешне. Денег это будет стоить больших, но, узнав, что Силбер счастливо скрылся из Лиссабона, они поняли, что деньги у них будут.

По всей стране их лица не сходили с телевизионных экранов. И они заплатили капитану пять тысяч долларов за дорогу и за молчание.

Джесс не доверял капитану Бьоме. Нисколько не доверял. Обдумав всё, Джесс и Мэй поклялись, что живыми их не возьмут.

Джесс принял все необходимые для этого меры. С собой на борт он захватил двадцать килограммов пластиковой взрывчатки. А каюту запер изнутри, натянув провод от дверей до взрывателя.

Пусть только кто-нибудь попробует сунуться в каюту…

Капитан Бьоме громко высморкался и ткнул пальцем в записку, которую Кен Риген только что прочитал.

— Вот такая чертовщина! — выкрикнул он. — Окажи кому-то услугу, и вот что получишь — угрожают высадить в воздух твой корабль, если только побеспокоишь их.

— Вы же, наверное, знали, кто они такие, разве нет? — спросил Риген.

— Нет, черт их побери! — горячо возразил Бьоме. — Я, конечно, догадывался, что это не святые праведники, но… когда они поднялись ко мне на борт, я понятия не имел, кто это…

— Их фотографии уже много дней не сходят с телеэкранов.

— Да кто смотрит в эту дурацкую коробку?! — закричал Бьеме.

— Откуда же тогда вы узнали?

— Откуда узнал? Разве вы не были в порту? Везде плакаты. Даже таможенники поднимались на борт каждого судна тут в гавани с их фотографиями. Вот тогда я и узнал. И сразу вызвал ваших людей.