Пэт Хьюз несла небольшую дорожную сумку. В правой руке Майка Джеффриза был кожаный чемодан, но и руку, и верх чемодана прикрывало небрежно наброшенное полупальто. В их движениях не чувствовалось ни сомнения, ни колебания: они твердо звали, куда идут и с какой целью.

Винсент внимательно взвешивал каждое своё распоряжение. Его люди до сих пор не делали попыток остановить Майка Джеффриза и Пэт Хьюз, и те получили разрешение на посадку в реактивный лайнер, прошли, минуя главное строение аэропорта, в овальный зал международного сектора, а оттуда завернули в коридор, который вел к регистрационной стойке «Эр Франс».

— Майк, тебе не…

— Спокойно, милая. Иди как идёшь и не оглядывайся.

— Они нас узнали, Майк.

— Я уже давно это понял.

— Я боюсь.

— Не надо. — И он улыбнулся ей, сверкнув белыми зубами, которые так хорошо контрастировали с темным загаром лица.

Майк и Пэт продвигались дальше. Вот они уже идут этим длинным ярко освещенным коридором.

— Ну-ну, — улыбнулся Майк Джеффриз. — Кажется, именно сейчас они собираются устроить представление.

Он огляделся вокруг. И впереди, и сзади не видно было ни туристов, ни бизнесменов. Ни женщин, ни детей. Все словно вымерли. А в самом конце коридора он увидел небольшую группу мужчин. Несколько других вошли в коридор вслед за ними. Джеффриз знал, кто они. Разве это мог быть кто-то иной? Он ждал встречи с ними. Майк и Пэт шли коридором, до тех пор, пока до людей, которые ждали их, осталось несколько метров. Джеффриз увидел человека в форме генерала ВВС. Одна звездочка. Ему показалось, будто он узнал его, будто видел его когда-то очень давно. А впрочем, какая разница… Остальные были ему незнакомы. Но и это не имело никакого значения. Он понимал, что это работники ФБР. Несколько мужчин, которые стояли немного сзади, держали в руках пистолеты.

Он их не знал, зато они прекрасно знали его. Досконально изучили его лицо, как и лицо Пэт, — по фотографиям.

Мужчина, что стоял впереди других, посмотрел Джеффризу прямо в лицо. А затем заявил без предисловий:

— Дальше дороги нет, Джеффриз. Игра закончилась.

Майк Джеффриз улыбнулся ему.

Слишком он уверен, подумал Винсент. Неужели, черт возьми, Шеридан был прав?

— Вы можете сами пойти за нами, — говорил Винсент. — Или мы вас заберем. На ваше усмотрение.

Джеффриз засмеялся. Спокойный, уверенный в себе. Он заметил, что генерал не сводит с него глаз.

— Ничего в подобном роде не будет, — ответил Джеффриз. Голос у него оказался удивительно звучный. — Мы полетим этим самолётом.

Винсент сделал знак рукой. Агенты начали смыкаться кольцом вокруг них.

Но Майк продолжал улыбаться.

— У вас только четыре бомбы, — сказал он. Его глаза холодно блеснули. — Поэтому не делайте глупостей.

— Мы знаем, что у нас четыре бомбы, — сказал Винсент, чувствуя себя полнейшим болваном, которым забавляется этот человек. — Ну так и…

Чемодан. Чемодан в его руке. О боже! Шеридан был прав. В этом чемодане пятая бомба!

Винсент широко открытыми глазами смотрел на кожаный чемодан.

Майк Джеффриз прочитал его мысли.

— Вы угадали, — сказал он. — Мы садимся в этот самолёт. Вы нам не мешаете. Даже не пытаетесь. Если только попробуете… — Он снова улыбнулся и пожал плечами. — Если кто-нибудь подойдет ко мне ближе, чем на два метра, или хотя бы пальцем коснется Пэт, этот город исчезнет с лица земли.

Наступила тишина. Потом Винсент услыхал, как Майк Джеффриз заговорил почти теми же словами, которыми Шеридан объяснял ему то же в вертолете:

— Детонатор этой бомбы оборудован ручной системой блокировки, — сказал Джеффриз, и слова его звонким эхом отдавались в длинном коридоре. — Первые пять звеньев блокирования разомкнуты. Я прижимаю рукой последнее звено. Если я прекращаю нажатие, можете послать Лос-Анджелесу прощальный привет. Нам нечего терять, — добавил он.

Винсент чувствовал, что ему вот-вот станет плохо. Он сделал знак своим людям и хрипло приказал:

— Пропустите их.

Майк Джеффриз и Пэт Хьюз прошли мимо них. Вдруг Джеффриз остановился и снова обернулся к Винсенту.

— Не советую недооценивать меня, — холодно сказал он. — Если этот самолёт сядет в каком-нибудь другом месте, кроме Парижа, если кто-нибудь побеспокоит нас на борту или после приземления, на этом с шутками будет покончено, мистер. Я отпущу эту штуку.