— Как, простите, фамилия заведующего?

— Чемоданов. Сима.

Зорин поморщился: ни в фамилии, ни в имени не было солидности, заместителю представилось, что командовать этим хозяйством с верстовыми бараками в камне должен, к примеру, Генералов Варфоломей или Бугаев Никандр, а тут на тебе — Сима Чемоданов. «Наверняка бардак развел этот деятель, — подумал Зорин, шумно втягивая носом сырой здешний воздух, пахнущий бетоном. — Легкомысленный, наверно, человек?» — и спросил:

— Молодой?

— Кто? — Счетовод в фуфайке задрал голову, глядя на приезжего снизу вверх.

— Заведующий.

— За тридцать. Грамотный. Дело знает. На хорошем счету.

— Та-а-к… Тут к вам арабские стенки поступали, кажется?

— К нам всякие стенки поступают, товарищ Зорин.

— Имею в виду арабские, с музыкой которые.

— Сколь работаю здеся с музыкой мебели не поступало. Может, я вас не совсем правильно понял?

— Вы меня правильно поняли. Сам видел: платяной шкаф открываешь, скажем, пижаму повесить, а тут тебе — мелодия бравурная. На какую-то нашу похожа. «Не брани меня, родная», — вроде? Ну, русская народная песня такая.

— Как же! Матушка моя покойница ладно ее выводила при застолье добром, да под рюмочку рябиновой. А пижаму я не ношу — барская это привычка, пижамы носить.

— Я тоже пижаму не ношу. Как вас по батюшке-то?

— Сидоренко моя фамилия. Макар Макарович я.

— Очень приятно. Мне бы надобно точно знать насчет этих самых стенок. Можно?

— Отчего же нельзя, счас накладные погляжу. Вы здеся побудете или со мной?

— Я здесь побуду.

Бараки, — они тянулись в три ряда, шлакоблочные, с низкими шиферными крышами, огороженные дощатым забором с колючей проволокой поверху, — производили мрачноватое впечатление, и Зорин затосковал, раскаиваясь уже, что поперся сюда с утра пораньше, но тотчас же успокоил себя злорадной мыслью о том, что вислозадый блондин арабской стенки не получит, что Быков, а также егерь Васька Мясоедов останутся с носом. Ради этого стоит постараться. Потом заместитель переключился на размышления о том, зачем вислозадому блондину нужна именно арабская стенка и никакая другая? «Скорее всего, из-за музыки он на нее зарится». Представилось, как блондин созовет гостей («А жена у него ничего, Шурочка, кажется?»), как откроет дверь платяного шкафа, скособочит голову и послушает со сладкой улыбкой музыкальный стон, исходящий из ниоткуда.

— О-о! — удивятся гости. — Где отхватил?

Блондин поднимет палец тычком и ответит со значительностью:

— Уметь надо! Связи…

Чего доброго, еще и побахвалится, что недаром пьет коньяк с заместителем председателя горисполкома, на «ты» с ним. И вообще… У Зорина от таких размышлений опять, как давеча в кабинете, заходила ходуном левая нога. «Не бывать тому, хоть вы лопните все!»

Скорым шагом прибежал счетовод, он уже издали облегченно закивал, улыбаясь: есть на складе те самые арабские стенки, о которых было спрошено.

— Желаете посмотреть, где стоят?

— Желаю.

Стенки стояли на видном месте, как раз напротив застекленной конторки, где располагался заведующий складами. В конторке был небольшой канцелярский стол, несколько стульев да шкаф, заваленный бухгалтерскими фолиантами в самодельных переплетах. Здесь было темновато, от бетона несло костоломной сыростью. Зорин зябко поводил плечами:

— Нежарко тут у вас.

— Зимой еще ничего, зимой батареи топят, а вот по весне — ревматический климат, товарищ заместитель.

— Да-а. Так вот. Эти стенки надо спрятать воо-он туда, — Олег Владимирович показал кулаком в темное складское нутро. — И загородить их стульями, что ли. Стульев у вас много?

— Стульев — миллен.

— Стульями и загородите, да так, чтобы никто не нашел.

— Когда это сделать?

Зорин почувствовал на своем затылке горячее дыхание ненавистного блондина и решительно сказал:

— Сейчас же, немедленно! А вместо арабской мебели, поставите сюда другие ящики, какие угодно.

— Сложно это…

— Что сложно?

— А переставить.

— Почему?

— Грузчиков уговаривать надо, я с ними не умею обращаться. Симка, тот умеет, — я нет.

— Они же на работе, грузчики?

— На работе, само собой.

— И что же?

— Дык ить они уже поставили эти ящики, так?

— Так.

— Это они обязаны: выгрузить, разгрузить, остальное их не касаемо. — Мужичок вздохнул, глядя на большого начальника с сочувствием, и развел руками. — Позвать?

— Кого?

— А старшего.

— Зовите.

Откуда-то из-за конторки явился рябой детина, косоватый на один глаз, в драной кепке и с большим лицом малиновой красноты, встал боком, почесался, зевая. Счетовод застенчиво объяснил, какая предстоит задача, детина слушал и не слушал, вперившись в потолок, и пошел назад, пренебрежительно махнув рукой: устал я, дескать, слушать глупости ваши.

— Не в настроении! — сказал счетовод сокрушенно. — С похмелья. Они завсегда с похмелья.

— Безобразие!