— Я падаю… Падаю…

Он провалился во мрак.

Скай очнулся. Колыбель сосновой хвои сменилась твердью скалы, солнечный свет — непроглядной тьмой, а жара — таким холодом, что он и моргнуть не успел, как пот замерз и вонзился в кожу ледяными иглами. Скай поднял голову и сел; потом осторожно встал на ноги. Шаг вперед — и он поскользнулся. Камни градом посыпались с невидимого обрыва и загрохотали далеко внизу. Он едва не отправился следом, но в последний момент схватился за острый выступ.

Тяжело дыша, Скай прижался к утесу. В прошлый раз он тоже не сразу растворился в Бьорне; быть может, это последний проблеск сознания и миг спустя он опять превратится в викинга? Однако ничего не менялось. Он оставался самим собой — вот только где и в каком времени? Скай знал наверняка лишь одно: он замерзает.

Глаза привыкли к мраку, но разглядеть удалось лишь валуны, покрытые ледяной коркой, и заснеженную тропу, на которой он с таким трудом удержался. Зато все остальные чувства обострились: Скай ежился от ветра, хлеставшего по обнаженной коже, вдыхал соленый воздух, слышал, как волны разбиваются о скалы. Должно быть, он стоит на прибрежном утесе. Узкая дорожка круто поднималась к вершине.

Скай прикинул, куда лучше пойти. Внизу сердито шумело море. Наверху больше шансов найти укрытие или даже людей.

Он двинулся, опираясь о каменную стену и пряча лицо от метели. Неизвестно, куда выведет эта тропа, но оставаться здесь нельзя. Удастся ли ему когда-нибудь снова согреться? Скай пожалел, что снял в лесу пальто.

Путь оказался недолгим, однако мороз успел пересчитать ему все косточки. Ступни превратились в ледышки, но он упрямо переставлял их, цепляясь за скалу онемевшими пальцами. Вдруг ветер подул сильнее, едва не сбив с ног. Скай почувствовал, что перед ним открытое пространство; внезапно опора исчезла и он потерял равновесие. Упав на четвереньки, Скай вгляделся во тьму. Сначала показалось, что он ослеп, но нет — впереди слабо мерцал огонек. Ощутив внезапный прилив сил, Скай поспешил к источнику света, шатаясь и вытягивая перед собой ладони.

Он ожидал, что снова ударится о камень, и растерялся, нащупав пушистый мех. Шкуры, служившие занавесом, раздвинулись, и Скай влетел в пещеру навстречу свету и теплу. Навстречу Сигурду.

Дед сидел перед огромным котлом; увидев внука, он встал, раскинул руки в приветственном жесте и подал накидку из норочьих хвостов. Сделав еще пару неверных шагов, Скай облегченно рухнул на пол, хватаясь за Сигурда.

— Тише, мой мальчик, — прошептал тот, усаживаясь на свое место.

Казалось, прошла вечность, прежде чем дрожь отпустила, а сердце перестало бешено колотиться. Мало-помалу к Скаю возвращалась способность соображать. Дед опустил в котел рог и поднес к губам внука обжигающий напиток. Отпив глоток, тот моментально согрелся. Во рту остался вкус пряных трав и сладкого вина. Зелье ударило Скаю в голову, его потянуло в сон.

— Что ты ищешь, Скай? — разбудил его голос деда.

Юноша сел, сбросив меховую накидку: костер наполнял пещеру жаром. Ему захотелось во что бы то ни стало заглянуть Сигурду в лицо. Он все еще сжимал в ладони руну Ансуз. Положив ее на пол рядом с котлом, Скай поднял глаза на деда.

— Ответы на вопросы.

— Разве я не сказал, что разгадку хранит рунный рисунок? Неужели ты завершил его?

— Нет. Я не уверен, что хочу идти дальше.

Глаза старика сверкнули.

— Неважно, чего ты хочешь. Это твой удел, твоя участь.

— Нет! Я забуду про руны и вернусь к обычной жизни.

— Обычной? — рассмеялся Сигурд. — Твоей жизни не суждено быть обычной, рожденный в сорочке. Особенно после встречи с двойником…

Мысль о собственной беспомощности разозлила Ская.

— Плевать на двойника и сорочку! У меня есть выбор! Слыхал когда-нибудь о свободе воли?

Сигурд наклонился вперед и пристально посмотрел на него.

— А если и так — что бы ты предпочел?

Пламя лизало стенки котла, отбрасывая причудливые тени на его лицо.

— Мне известно, что ты посетил нашего предка, Бьорна Медведя. Не знаю, что там с тобой произошло, но вижу по глазам, это было прекрасно.

— Прекрасно? — Скай задохнулся от возмущения. — Ужасно, ты хочешь сказать! Я стал убийцей! Отнял жизнь у многих людей, видел гибель отца и брата, а потом утонул в реке.

Сигурд отрицательно качнул головой:

— Не может быть. В случае твоей смерти нас обоих бы не существовало.

— А что же тогда со мной… с ним случилось? — Скай не смог побороть любопытство.

Сигурд улыбнулся.

— Между нами и предками, на которых мы больше всего похожи, существует особая связь. Для тебя это Бьорн, для меня — его отец, Торкель, и одна из его дочерей. Да, Скай, это может быть и женщина, если у вас много общего. Я знаю историю Бьорна лишь в том виде, в каком она дошла до меня. А за долгие годы она сильно изменилась и превратилась в легенду. Бьорн же получил прозвание «последний из викингов».