— Гастаты, приготовиться к броску по моей команде!

Молодые солдаты за стеной из щитов приготовились обрушить град копий на главную палубу вражеского судна. Септимий медленно выдохнул, опытным глазом оценивая расстояние. Удар можно будет считать успешным, если он посеет хаос в рядах противника. Центурион рассматривал карфагенян, боевой клич которых терялся в шуме битвы. На их застывших, словно маски, лицах отражались ярость, ненависть и жажда крови. Они будут до последнего биться за свою жизнь.

— Бросай! — крикнул Септимий и инстинктивно напрягся, приготовившись к столкновению двух галер.

Бронзовый таран «Аквилы» вонзился прямо в центр корпуса «Мелкарта», и четырехдюймовые дубовые доски расщепились от удара. «Аквила» вздрогнула, и вдоль ее корпуса словно прошла волна — как будто галера налетела на скалу. Команды обоих кораблей на мгновение забыли обо всем, стараясь удержать равновесие.

Септимий не стал ждать, пока опомнятся его подчиненные. Понимая, что назад пути нет, он взмахнул мечом и перерубил веревку, удерживавшую «ворон» в вертикальном положении. Трап с грохотом опустился на главную палубу карфагенского судна, раздавив человека, оказавшегося у него на пути. Шипы длиною в фут глубоко вонзились в палубу, накрепко связав судьбы двух галер.

— Вперед! — крикнул Септимий, бегом преодолевая двадцатифутовый трап.

Он не оглядывался, а доносившиеся сзади крики свидетельствовали, что легионеры последовали за ним. Мощный центурион поднял щит на уровень груди и наклонился вперед, уперев плечо в усиленное и обтянутое парусиной дерево. Бросок Септимия был подхвачен легионерами, бежавшими справа и слева от него по трапу шириной в шесть футов. Они на всем ходу врезались во вражеский строй, круша кости медными выпуклостями щитов.

— Построиться клином! — приказал Септимий легионерам, спрыгивавшим на палубу с «ворона».

Еще один карфагенянин пал под ударом меча центуриона, и Септимий услышал голос своего опциона Друза, выравнивавшего фланги клина. Септимий продолжал наступать в центр вражеского строя, стремясь расчистить плацдарм, который позволит выстроиться в боевой порядок. Ставка была высока. Клин способен ошеломить врага и замедлить его ответ, но узкое острие такого построения ненадежно и подвергается вражеским атакам с двух сторон.

Сквозь шум боя Септимий различал команды карфагенян. Их командир с бранью набросился на солдат, стремясь остановить наступление римлян. Центурион почувствовал изменения в рядах врага еще до того, как они стали заметны, — задние ряды двинулись вперед, чтобы остановить пятившуюся первую шеренгу.

— Боевой порядок! — скомандовал центурион за мгновение до того, как напор карфагенян передался первому ряду.

Стена из сомкнутых щитов образовала полукруг, защищавший место высадки.

— Держать строй!

Легионеры ответили на приказ боевым кличем. Не имея возможности продвигаться вперед под напором превосходящего по численности противника, они будут оборонять свои позиции — не отступая, не отдавая ни пяди отвоеванной у врага палубы. Теперь все зависит от их стойкости. Тот, кто дрогнет первым, будет уничтожен.

— Сбросьте их в море! — взревел Гиско, когда первая атака римлян была остановлена.

Со своего места в задних рядах он видел, как попятились его солдаты под напором врага. Адмирал был взбешен и, почувствовав приближение паники, ждал первых признаков отступления. Молодой солдат повернулся спиной к битве, и секундное колебание стоило ему жизни — Гиско пронзил мечом его грудь.

Переступив через распростертое тело, адмирал проложил путь в первые ряды сражавшихся. Халил и личная охрана следовали за ним, пока все не оказались прямо перед острием римского клина. Громкие команды и само присутствие Гиско подавили первые ростки паники, и карфагеняне с новой силой обрушились на врага. Адмирал смотрел, как римляне перестроились, выставив перед собой кажущуюся непробиваемой стену из щитов. Скользнув взглядом по боевому порядку врага, он без труда обнаружил нужного человека в самом центре — высокий рост выделял его среди остальных. Гиско повернулся к Халилу, чтобы указать на центуриона, но нубиец уже сам заметил цель.

Адмирал повторил приказ к наступлению, и карфагеняне бросились вперед. Движение позволило Халилу пробиться в первую шеренгу наступавших солдат. Через несколько секунд он сможет атаковать центр вражеского строя — свою цель, римского центуриона.

Аттик, стоявший на баке «Аквилы», не обратил внимания на стрелу, вонзившуюся в его гоплон. Когда Септимий перевел своих людей через «ворон», капитан осознал всю сложность задачи, стоявшей перед легионерами. Враг имел как минимум двукратное численное превосходство, и карфагеняне, оправившись от первой растерянности, будут яростно защищать свою квинквирему.