— Надо было взять с собой Картера, он, кстати, наверняка предвидел такое развитие событий, — в отчаянии сказал Хью.

Данте застыл, сразу же утратив высокомерие, и нервно спросил:

— Ангел знает, где я? Значит, и Джером знает.

— Он ничего не сказал Джерому. Пока, — добавил Питер трагическим голосом. — Но все может измениться, если ты откажешься помочь нам.

— Слушайте, да не знаю я, где она! Говорю же: я не могу заставить суккуба исчезнуть!

Роман сжал горло Данте жестом, очень напоминавшим манеру обращения Джерома. Даже без сверхъестественных способностей Роман обладал недюжинной силой.

— Ты и раньше пользовался помощью бессмертных. Почему бы тебе не поступить так снова, чтобы они сделали за тебя всю грязную работу?

— Стоит мне показаться на глаза бессмертным, и я покойник.

Роман мрачно посмотрел на Данте — так он смотрел на меня, когда собирался убить. И перед тем, как действительно убил меня в последнем сне, посланном онейридами. Наконец Роман отпустил его. Потирая шею, Данте озадаченно пробурчал:

— Кто ты такой? Коди спросил:

— Думаете, он врет?

— Я бы не удивился, — недолго думая ответил Хью.

Скрестив руки на широкой груди, он обратился к Данте:

— Но возможно, и от тебя есть какой-то толк. Что или кто способен сделать так, чтобы суккуб исчез?

— А чем вы отплатите мне за помощь? — хитро спросил Данте.

О да, узнаю бывшего бойфренда. Своего не упустит.

— Не позовем сюда Джерома, — заорал Питер. На этот раз в его голосе звучала неподдельная ярость, это уже было посерьезнее стандартных фраз из боевиков. Он напомнил всем присутствующим — он, в конце концов, вампир, которому ничего не стоить свернуть смертному шею. Это слегка отрезвило Данте.

— Хорошо. Мне наплевать, что с ней. Как она исчезла?

Ребята в очередной раз рассказали все, что знали, меня это уже начинало вгонять в тоску — они все время говорили о том, какой грустной и полной невзгод была моя жизнь.

— Это лишь приманка, — с уверенностью сказал Данте.

— Знаем, Эрик тоже так считает, — ответил Роман.

Данте поморщился при упоминании конкурента.

— Еще бы, конечно. И вообще, на кой я вам сдался, если у вас под рукой его величество всезнайка?

— А кто мог пытаться поймать ее на эту приманку? — спросил Питер, не давая Данте возможности в очередной раз спросить у Романа, кто он такой.

— Кто угодно. Такую приманку может создать кто угодно, но раз речь идет о видениях, то, скорее всего, это как-то связано со снами. Ребята, вы что, снова упустили Никту?

— Нет, — коротко ответил Хью.

— Тогда ищите другие сущности, которые могут управлять сновидениями, например…

Я очутилась в деревне, где прошло мое детство.

Перемещение в другой сон произошло так резко, у меня аж закружилась голова. По сути, никакого перехода и не было: ни фрагментации картинки, ни внезапно возникающей черноты. Просто любительский киномонтаж, сляпанный на скорую руку.

Я огляделась по сторонам: когда-то это место стало для меня источником бесконечного страдания. Интересно, что еще онейриды решили показать мне здесь и почему они вытащили меня из предыдущего сна? Я уже прожила ужасный день собственной свадьбы, когда меня якобы обвинили в распутстве. В какой-то момент они даже показали правдивые события, как я продала душу дьяволу. Может, они решили показать еще какие-нибудь ужасы, которых не было на самом деле? Меня закружило в калейдоскопе зданий и людей в домотканых одеждах.

— С тобой все в порядке? — спросил меня чей-то голос.

Мир перестал качаться, я обернулась и увидела перед собой старика. Кустистые брови на изборожденном глубокими морщинами лбу почти закрывали темно — карие глаза.

— Да… все хорошо…

Я сосредоточенно нахмурилась и решила рискнуть:

— Гай?

Брови старика поползли вверх.

— Мы знакомы?

Я смотрела на него, потеряв дар речи. Мы с Гаем были знакомы с пеленок. Он кузнец, это заметно по мускулистым рукам. Но когда мы виделись в последний раз, он был мужчиной в расцвете лет. Слова сами сорвались с моих губ, точно так же, как и тогда, когда я встретилась с ним в реальности давным-давно. Этот сон был правдой. Пока.

— Мы познакомились очень давно, — ответила я. Старик рассмеялся:

— Девочка, я бы тебя запомнил. Твое «очень давно» — это лишь несколько лет назад.

Я почувствовала свое тело, и мне и без зеркала стало ясно, как я выгляжу. В деревне я появилась в теле, которым когда-то клялась не пользоваться. Так оно и вышло: с этого самого дня я больше никогда не принимала свою истинную форму. Пятнадцатилетняя Лета, чересчур высокая, с темной копной спутанных волос. Я пришла сюда кое-что узнать. Мне было просто необходимо узнать это.