— Вы и правда его девушка?

— Правда.

— И вы не хотите сделать скидку на то, что я его отец?

— Сегодня — нет.

— И вы в самом деле выгоните меня из палаты? Умирающего отца из палаты единственного сына?

— За хамство — в ноль минут.

— А кто будет решать, хамство или не хамство?

— Я.

— Вы?

— Да, я.

И я чуть сильнее сжала руку Джейсона.

Старик оглянулся на сестру:

— Подвезите меня ближе и уходите.

Она снова посмотрела на меня — я кивнула. Сестра придвинула его ближе, но с таким видом, будто всю эту затею не одобряет. Я тоже не была уверена, что это так уж удачно, но и что плохо — тоже не думала. Отодвигаться я не стала — осталась где сидела, чтобы держать Джейсона за руку. Кресло старика было так близко, что мы почти соприкасались коленями. Так близко, что это было почти неловко — так перекрылись наши личные пространства, — но я осталась на месте, а он не велел сестре себя куда-нибудь передвинуть.

Положив руку на ногу Джейсона поверх одеяла, он сказал сестре:

— Уходите. Будет нужно — позвоню.

Сестра посмотрела с таким видом, будто не уверена, что поступает правильно, но все же вышла. Он подождал, пока дверь закроется. Дождавшись, сказал:

— Мне очень жаль, что я не поверил, будто вы его девушка.

— И мне жаль.

Мы сидели возле кровати. Я держала Джейсона за руку, он положил большую руку на ногу своего сына. В палате было очень тихо, только чуть жужжали мониторы Джейсона, чуть слышно капали капли в капельницах — у него и у Джейсона. Тишина, которая тянется, от которой начинают чесаться корни волос, когда знаешь, что надо что-то сказать, а слова не приходят. Это не мой отец. И вся эта неразбериха тоже не моя, но почему-то именно я сижу в дюймах от умирающего человека, пока он глядит на израненного сына.

— Вы не похожи на других женщин, — вдруг сказал он.

Я даже чуть не вздрогнула — так неожиданно он прервал молчание.

— Что вы имеете в виду? — спросила я.

Хороший вопрос — тем, что заставит его снова заговорить.

— Женщины любят разговаривать. И не выносят молчания.

— Бывает. Но меня оно никак не раздражает — особенно, когда я не знаю что сказать.

— Вы не знаете, что мне сказать? — спросил он, глядя на меня всей тяжестью этих глубоко посаженных глаз.

— Честно говоря, нет.

Он улыбнулся, чуть сжал Джейсонову ногу.

— Но вы в этом сознаетесь. Мало кто сознался бы.

Я пожала плечами:

— Значит, я и есть мало кто.

— Я слышал, вы убили троих, чтобы спасти Джейсона.

Он сказал это, глядя на сына, а не на меня.

— Да. Двух вампиров и одного человека.

Он посмотрел на меня и спросил:

— А это важно, что двое из них были вампирами?

— Вампиров убить труднее. Так история выглядит круче.

Он едва не улыбнулся:

— Вы странная женщина.

— А какая еще могла бы поладить с вашим сыном?

Он посмотрел на Джейсона — с куда большей нежностью, чем я ожидала увидеть на этом суровом лице.

— Мы всегда были с ним слишком разными, чтобы поладить. Я его винил в… ну, вы знаете, в чем я его винил.

Я об этом понятия не имела, но промолчала. Было у меня чувство, что я могу что-то узнать, если буду молчать.

— Зачем они так с ним поступили? — спросил он.

— Он опять получил трепку вместо Кейта Саммерленда. Как в школе.

— Они его отделали, приняв за Кейта?

— Да.

— А что они имели против этого мальчишки Саммерленда?

— Очевидно, Кейт закрутил с чужой женой, и муж принял свои меры.

Что-то мелькнуло на лице Фрэнка Шуйлера. Давнее страдание мелькнуло в глубоких темных глазах.

— Вы знаете, да?

— Я много чего знаю, — ответила я. — Поставьте вопрос конкретнее.

Он потянулся к руке Джейсона, которую я так и не выпустила. Поколебавшись, он накрыл обе наши руки своей большой ладонью. Это как-то было неловко, и я убрала свою. Рука Джейсона осталась пустой, и Фрэнк Шуйлер взял ее в свою. И держал ее, как любой отец руку сына. Обидно, что Джейсон не очнулся, чтобы это увидеть.

— Мы с Айрис разошлись. По моей вине — я всегда был вспыльчив. И пока разошлись, мы встречались, как это бывает у многих пар. Когда она забеременела Джейсоном, мы сошлись снова. Он был наш примиряющий ребенок.

Он держал в своей большой ладони руку Джейсона и смотрел на сына.

— Многие так съезжаются снова, — сказала я. Непонятно было, к чему этот рассказ клонится, но услышать его мне хотелось.

— Я думал, что наконец-то у меня появился свой сын. Я думал, что ребенок похож на Айрис, пока не увидел Саммерлендовских близнецов. Тут-то я понял, понял точно, что она была с Саммерлендом.

— Вы же видали ребятишек в этом городе, мистер Шуйлер. Почти все друзья Джейсона выглядят как сколки с саммерлендовского кирпича.

Он посмотрел на меня сурово:

— Я спросил Айрис, и она не отрицала, что встречалась с ним. Саммерленды разошлись одновременно с нами. Суровый был год в нашем городе, а народ у нас вспыльчивый. Все потом обратно посходились, потому что детей ожидали.

Он пальцами потер руку Джейсона.

Тут я и поняла, какой оказалась тупой. Джейсон то и дело намекал, и другие еще были признаки, но уж очень много девиц на свадьбе были слишком похожи на Джейсона. Да господи, его мать сама очень похожа на Саммерленда.