Дмитрий Иванович сжался, став еще меньше: просто мальчик-с-пальчик на краешке стульчика.

– Вы слишком жестокий, господин Ванзаров…

– Что искали, то и получили, – ответил Родион. – На прошлой неделе наводили справки обо мне в «Петербургском листке», свидетель это подтверждает. И при этом не знаете, что за фамилия была написана на руке жертв. Как такое возможно?

– Я спрашивал не вас, а толкового сыщика!

– Зачем?

– Стали пропадать деньги из выручки. Мне нельзя устраивать публичное следствие – урон репутации. Скажут: что это за фокусник, у которого пропадают средства, – и конец аншлагам. Вот и хотел частным образом… И потом, откуда же знал, что судьба нас сведет? Вы же еще каким-то Чижом назвались…

– И надпись не узнали?

– Как узнать на таких нервах! – закричал Орсини. – Показали мне полоску кожи, вижу – магические символы и какая-то латиница. Я и думать забыл о вашей фамилии! Поймите же!

– Что-то вы совсем ничего не видите, господин Толстиков. У вас под носом Дракоши крутил роман с Лизаветой Волгиной, а вы знать не знали.

– С Лизой? – изумился Орсини. – Но ведь он же с Вероникой…

– Это вы так считаете. А на самом деле госпожа Волгина еще два года назад в него влюбилась. Пошла к вашему брату, чтобы заработать приданое.

– Я старый, слепой, глупый крот! – И фокусник вцепился в клочки прически. Не хуже трагика.

– Думаю, что вы значительно умнее, господин Толстиков.

Орсини вдруг резко отпустил волосы:

– Позвольте… Но если Сданко арестован, кто же завтра будет мне ассистировать? У меня же не осталось ассистентов! О, ужас! Придется звать Лизу…

– Это невозможно, – сказал Ванзаров. – Госпожа Волгина убита ножом в горло. Догадайтесь кем.

Раздался стон:

– Нет, ну что же это такое!.. Какой-то нескончаемый кошмар! Дайте взглянуть этому негодяю в лицо! Дайте спросить, зачем ему эти гнусные преступления!

– Задать Сданко простые вопросы мы не в силах. Надеюсь, это сделают другие.

– Что за туманные намеки?

– Только факты. Госпожа Волгина успела напоить его вином с мышьяком.

– Он умер? – переспросил сам себя Орсини и тут же добавил: – Заслуженная кара!

– Считаете это справедливым?

– Да за то, что он натворил, его мало живьем сварить!

– Кстати, сколько Дракоши получал у вас жалованья?

– Почти сто рублей в месяц. А вам зачем?

Пришлось быстро подсчитать: за два года – чуть менее двух с половиной тысяч, это если питался на жалованье дворника. И во всем себе отказывал.

– Откуда же у него на банковском счете взялось десять тысяч?

– Сколько?! – Дмитрий Иванович заметно оживился при разговоре о деньгах. – Откуда столько?

– Это я вас спросил, – напомнил Родион.

– О, каков подлец! И как притворялся беднячком. Все рассказывал, как копит каждую копейку для родителей.

– Для свадьбы… Как же завтра будете фокусы показывать? Заодно хотел бы узнать: чем удивите?

Орсини молитвенно сложил руки:

– Прошу вас, не убивайте меня окончательно! От всех держал в секрете, даже Сданко ничего не знал. Поймите: это самая ужасная примета – рассказать новый фокус перед тем, как показать его на сцене. Провал гарантирован. Пожалейте старика…

– В таком случае прошу показать декорации и реквизит, что привезли из «Помпей».

– Но ведь это на сцене, там темно…

– Ничего, посветите.

Керосиновая лампа еле-еле справлялась с темнотой. На сцене уже все было выстроено для конкурса. Декорации фокусника скрывал отдельный занавес. Родион обошел уже знакомые ему конструкции, посмотрел несложный реквизит. Орсини держался сзади и давал комментарии: выступление должно начаться сразу за объявлением победительниц. Сначала он покажет несколько несложных фокусов, а затем – гвоздь программы. Ничего убийственно подозрительного логика не обнаружила. И решительно приструнила негодную интуицию, которая опять позволила себе слишком много.

– Что Сданко привез сюда в самую последнюю очередь?

Дмитрий Иванович указал на развернутую ширму из довольно узких створок. В темноте еле видимую сплошным пятном.

– Это для чего?

– Одна из принадлежностей моего чуда. Убедились, что это всего лишь фокус?

Родион не стал вдаваться в дискуссию. Обман и есть обман. Узнав, где сейчас госпожа Маслова, вручил керосинку и пообещал, что завтра после конкурса разговор будет продолжен. Кажется, Орсини смирился со своей судьбой. А что вы хотите: попался в лапы гениального сыщика – сиди и не рыпайся. Кто посмел сказать слово «сыщик»? Хорошо хоть Родион не слышит. Ну да ладно…

Табличка уже привычно просила не стучать. И так же привычно Ванзаров дернул на себя ручку без лишних стараний.

Лидия Карловна восседала за конторкой среди изобилия букетов, заготовленных на завтра. Легкий запах бумаги, а не свежее благоухание намекал, что цветы искусственные.

Увидев вошедшего, хозяйка конкурса положила перо и заявила:

– Я могла бы простить, господин Ванзаров, наглую привычку являться без стука. Но то, что вы сделали с моими девочками, прощению не подлежит. Некоторые до сих пор не могут прийти в себя от нервного потрясения. Прошу вас выйти вон. Ни разговаривать, ни отвечать на ваши вопросы я не намерена.