Печатается по автографу (ИРЛИ, ф. Р. В. Иванова-Разумника).

Датируется по пометам адресата на письме («XII (Конец) — 1917») и на конверте («Конец — XII — 1917»). Датировки в Есенин 5 (1962), с. 129 и Есенин 5 (1968), с. 76 («январь 1918 г.»), а также в Есенин 6 (1980), с. 85 («апрель, до 13, 1918 г.») сделаны без учета этих помет.

Черновой автограф письма (ИРЛИ, ф. В. С. Миролюбова) содержит несколько мест, не вошедших в текст, отправленный адресату.

После слов «„белый свет Сережа, с Китоврасом схожий“» было:

I Ведь в этом Китоврасе он и видит того Годунова, от которого

II Ведь в этом стихотворении Годунов, от которого ему так тяжко, есть никто иной, как я, и это понятно может быть мне одному

III Ведь в этом стихотворении Годунов, от которого ему так тяжко, есть никто иной, как [этот] сей же Китоврас, и [только мне] знает это [тоже] только пишущий он да читающий я.

После слов «…в пересказе сказанных» было: «[Это] Ведь только первый умный и третий д<урак?>», а после «И „Преображение“ мое, посвященное Вам» было: «как Разумнику Васильевичу [а не как] без внимания на то».

… мне понравилась, с прибавлением не , клюевская «Песнь Солнценосца» и хвалебные оды ей…— Имеются в виду названное стихотворение Клюева и статьи Иванова-Разумника и А. Белого, предваряющие публикацию этого произведения в Ск-2 (с. 1-13; сборник вышел в свет между 14 и 20 дек. 1917 г. — Юсов-94, с. 69). Раздражение Есенина было вызвано прежде всего следующим местом статьи Иванова-Разумника «Поэты и революция»:

«„Песнь Солнценосца“ по глубине захвата далеко превосходит все написанное до сих пор о русской революции. Ибо <…> за революцией политической, за революцией социальной он <Клюев> предчувствует и провидит революцию духовную. И, стремясь к последним достижениям, он зовет „на бой“ за первые приближения» (Ск-2, с. 2).

Без сомнения, негативно была воспринята Есениным и статья А. Белого («„Песнь Солнценосца“»), в финальной главке которой, начатой с цитаты из клюевской «Песни…», действительно звучат выспренне-одические ноты: «Мы — рать солнценосцев, на пупе земном Воздвигнем стобашенный, пламенный дом: Китай и Европа, и Север и Юг Сойдутся в чертог хороводом подруг; Чтоб Бездну с Зенитом в одно сочетать, Им Бог — восприемник, Россия же — мать.

Сердце Клюева соединяет пастушечью правду с магической мудростью; Запад с Востоком; соединяет воистину воздыхания четырех сторон Света. И если народный поэт говорит от лица ему вскрывшейся Правды Народной, то прекрасен Народ, приподнявший огромную правду о Солнце над миром — в час грома…» (Ск-2, с. 9–10).

… с бездарной «Красной песней». — Похвала этому стихотворению Клюева (первая его публикация — газ. «Земля и воля», Пг., 1917, 26 мая, № 51, с подзаголовком: «Русская Марсельеза»; подпись: Крестьянин) содержится в заключающей Ск-2 статье Иванова-Разумника «Две России»:

«…велика наша радость, ликование наше — о горении человеческой души. И всё это — чувствуют, всё это — ощущают народные поэты. Радостны для них народная свобода, праведен для них народный гнев <…>. Ибо гнев этот — начало свободы: Пролетела над Русью Жар-Птица, Ярый гнев зажигая в груди… Богородица наша Землица — Вольный хлеб мужику уроди!» (Ск-2, с. 222–223; процитировано начало третьей строфы «Красной песни» Клюева).

Штемпель Ваш «Первый глубинный народный поэт», который Вы приложили к Клюеву…— в статье «Поэты и революция». Ср.: «Клюев — первый народный поэт наш, первый, открывающий нам подлинные глубины духа народного. <…>… революция для Клюева, народно-глубинного поэта, — не внешнее только явление; он переживает ее изнутри» (Ск-2, с. 1, 2).

… обязывает меня не появляться в третьих «Скифах». — Этот сборник, составление которого Иванов-Разумник начал в конце 1917 г., планировалось выпустить к Пасхе 1918 г. (согласно письму критика А. Белому от 11 янв. 1918 г. — РГБ, ф. А. Белого). Однако он так и не вышел в свет, скорее всего потому, что весной 1918 г. стал выходить журнал «Наш путь», где Иванов-Разумник вел литературный отдел. Именно в этом журнале были напечатаны поэмы Есенина «Пришествие», «Октоих» и «Преображение» (№ 1), а также «Инония» (№ 2), что является очевидным свидетельством перемены Есениным изложенного в данном письме решения. Подробнее об этом см.: Субботин С. И. Есенин и Клюев: К истории творческих взаимоотношений. — В кн. «О, Русь, взмахни крылами: Есенинский сб. Вып. 1», М.: Наследие, 1994, с. 108–111.

Это я ~ говорил Вам ~ при Арсении Авраамове. — Этот разговор, дата которого неизвестна, мог состояться, напр., в редакции газ. «Дело народа», где А. Авраамов вел рубрику «Искусство в свете революции» (см. №№ 49, 58, 60, 66, 90 за 1917 г.), или в редакции Зн. тр., где тот сотрудничал. Музыкальный теоретик и фольклорист, Авраамов, в частности, напечатал одну из своих статей («В дебрях эстетики») в Ск-1.

Клюев ~ за последнее время сделался моим врагом. — Возможно, эти слова были немедленной реакцией Есенина на появление в Еж. ж. (1917, № 11/12) стихотворения Клюева «Ёлушка-сестрица…», перед текстом которого стояло: «Посвящается Сергею Есенину»; строки из него цитированы в данном письме ниже.