Из Висбадена А. Дункан писала Ирме: «Дорогая Ирма, со дня на день я ожидаю поездки в Лондон, задержка только в паспортах. Поэтому я трижды телеграфировала тебе, чтобы написать уже из Лондона <…>. О выступлениях в Лондоне договорились <…> задержка только из-за формальностей…» (цит. по IE, р. 79, пер. комментаторов).

Поездка И. И. Шнейдера в Лондон вместе со школой А. Дункан не состоялась (см. коммент. к п. 124). «Однако через несколько месяцев после их <Есенина и А. Дункан> возвращения я, — вспоминал И. И. Шнейдер, — проехал по свежим следам их путешествия, многое узнал от брата Айседоры Раймонда Дункана в Париже и ее сестры Елизаветы Дункан в Берлине» (Шнейдер, с. 91).

Япослал ему два письма…— Письма неизвестны. См. также коммент. к п. 125.

О берлинских друзьях я мог бы сообщить очень замечательное (особенно о некоторых доносах во французск<ую> полиц<ию>, чтоб я не попалв Париж). — Своими «берлинскими друзьями» Есенин мог считать А. Кусикова, А. Ветлугина и И. М. Василевского. Перед приездом поэта в Берлин там разразился скандал, о котором писали многие эмигрантские газеты. Председатель «Правления парижского Союза русских литераторов и журналистов» П. Н. Милюков писал А. Ветлугину, И. М. Василевскому и А. Н. Толстому о том, что «к нему поступило заявление одного из членов союза о несовместимости (!) Вашего дальнейшего пребывания в составе Союза с участием Вашим в органе печати „Накануне“» (Парижская контрразведка. — Нак., 1922, 27 апр., № 27). Правые эмигранты считали Нак. просоветской, а ее авторов — сотрудниками ВЧК, особенно А. Кусикова, который вначале дружил с Есениным, а в 1923–1925 гг. в письмах М. Д. Ройзману и С. Ф. Буданцеву чернил поэта (Ройзман, с. 172–173). М. Д. Ройзман в своих воспоминаниях, цитируя письмо А. Кусикова к нему («Если вздумаешь на месяц-другой прикатить в рыжий Париж и если тебе нужно будет помочь <с> визовыми затруднениями, напиши! Использую все мои знакомства и сделаю все, что смогу!»; выделено А. Кусиковым), — делает такой вывод: «Ясно, что у Кусикова были такие крупные связи, что он мог содействовать въезду в Париж. Стало быть, мог сделать и так, чтобы человека туда не пустили» (с. 173). Ср. также: «Кусиков — певец чека» (Сентиментальные убийцы. — Газ. «Голос России», Берлин, 1922, 4 мая, № 956).

Изадора вышла за меня замуж второй раз…— Первый раз брак Есенина и А. Дункан был зарегистрирован 2 мая 1922 г. в Москве. Готовясь к поездке за океан и зная об отношении американской общественности к браку (на примере М. Горького и М. Ф. Андреевой), Есенин и А. Дункан еще раз зарегистрировали свой брак в Берлине.

121. М. М. Литвинову. 29 июня 1922 г. (с. 139). — Есенин 5 (1968), с. 109–110 (с ошибочной датой и с неточностями в тексте); факсимиле — IE, семнадцатый вкл. л. между с. 252 и 253.

Печатается по фотокопии автографа (ГЛМ). Местонахождение подлинника неизвестно. Написано на бланке: «Park H"otel / D"usseldorf / Corneliusplatz». Рукой А. Дункан — только подпись. На письме помета: «Получено 3/VII». Первоначально вместо слов «Уважающие Вас» было: «Уважающий Вас»

Письмо отправлено в Гаагу (Нидерланды), где в то время находился заместитель народного комиссара по иностранным делам М. М. Литвинов как глава делегации РСФСР на международной финансово-экономической конференции, проходившей 15 июня — 19 июля 1922 г. (Т. наз. Гаагская конференция 1922 г. — см.: Есенин 6 (1980), с. 315).

… сделайте так, чтоб мы выбрались изГермании и попали в Гаагу…— Поездка в Гаагу не состоялась, но не позднее 4 июля бельгийское консульство в Кельне выдало Есенину и Дункан пропуск для проезда в Брюссель сроком на 15 дней, начиная с 5 июля 1922 г. (русский текст — Хроника, 2, 57; факсимиле — там же, первый вкл. л. между с. 64 и 65).

… обещаю держать себя корректно и в публичных местах «Интернационал» не петь. — Речь идет о вечере 12 мая 1922 г. в берлинском Доме искусств, о котором сообщали многие эмигрантские газеты Европы. Так, например, Нак. писала 14 мая: «Вечер отходил. Ал. Толстой дочитывал превосходные свои воспоминания о Гумилеве… И вдруг аплодисменты. Минский — восставший против самого себя — радостно возвестил: пришел Есенин. <…>

И еще раз кинулся к дверям Минский — вошла Айседора Дункан, вошла, улыбнулась и села. <…>

— Интернационал, — крикнул кто-то.

— Интернационал, — сгрудились около Дункан белокурый Есенин, черный и худой издатели, перечно-ароматный Кусиков и группа сочувственников.

А в ответ — свистки. В ответ — раздраженные лица. Благонамеренность была оскорблена. Благонамеренность отправилась свидетельствовать вешалки и пути отступления…

Есенин вскочил на стол и стал читать… На исконную русскую тему — о скитальческой озорной душе. И свистки смолкли. Оправдан был вызов поэта, брошенный свистунам:

— Все равно не пересвистите. Как засуну четыре пальца в рот и свистну — тут вам и конец. Лучше нас никто свистать не умеет».

Присутствовавший на этом вечере писатель И. С. Соколов-Микитов вспоминал: «Есенина и Айседору Дункан, уже немолодую, но молодящуюся женщину, с волосами, выкрашенными в табачно-красный цвет, встречали в „Доме искусств“ — в немецком второразрядном кафе, обычно пустовавшем. На сей раз кафе было переполнено народом. Здесь собрались люди всяческих толков и политических оттенков. Я сидел за столиком с Толстыми. Появление Есенина <…> встретили шумными аплодисментами. Кто-то запел „Интернационал“. Молодчики из монархической газетки „Руль“ ответили свистом. Возле Есенина в роли охраны возник проживавший в Берлине поэт-имажинист Кусиков с напудренным лицом и подкрашенными губами. К великому негодованию немецких кельнеров-официантов, Есенин взобрался на мраморный стол и начал читать стихи…» (Соколов-Микитов И. С. Давние встречи. Л., 1976, с. 73–74). См. также коммент. к пп. 120, 123, 134.

122. А. М. Сахарову. 1 июля 1922 г. (с. 139) — Гост., 1922, № 1, нояб., с. [14] (с купюрами).

Печатается по рукописной копии С. А. Толстой-Есениной (ГЛМ). Согласно копии, письмо было написано на бланке: «Park-H"otel / D"usseldorf / Corneliusplatz» (так же, как и п. 121). Местонахождение автографа неизвестно.

В соответствии с источником текста публикуется впервые.

… кой-где естьстихи, переведенные, мои и Толькины…— См. коммент. к п. 123.