Печатается по автографу (РГБ).

Датируется предположительно по сопоставлению с п. 28: имеющиеся в его тексте места, параллельные местам комментируемого письма (см. об этом ниже) показывают, что оба они написаны примерно в одно и то же время — незадолго до поступления Есенина в Московский городской народный университет им. А. Л. Шанявского.

Я все дожидался ~ это еще немного продолжится. — Ср.: «Печатать я свои произведения отложил со второй корректуры, <…> так как я решил ждать…» (п. 28).

… я зарегистрован в числе всех профессионалистов…— В регистрационной карточке, заведенной на Есенина московской охранкой (факсимиле — Хроника, 1, второй вкл. л. между с. 64 и 65) значатся номера документов, зарегистрированных в Департаменте полиции в конце марта 1913 г. Эти документы были связаны с розыском лиц, подписавших «письмо пятидесяти» (см. о нем коммент. к п. 20). Точная дата заполнения карточки на Есенина неизвестна. Неясно также, откуда он мог знать о том, что «прошел регистрацию» в охранке.

… у меня был обыск, но пока все кончилось благополучно. — Многолетние разыскания документов об обыске у Есенина, проводившиеся ст. научн. сотр. Государственного архива Российской Федерации (бывш. ЦГАОР) Л. М. Шалагиновой, не дали результатов. Возможно, эти документы не сохранились. Но возможно и другое — ведь обыск производился на квартире, где, кроме Есенина, жили и другие люди, и главным его объектом мог быть не Есенин, а кто-то из его соседей по квартире, о ком и следует искать официальные бумаги. Если бы обыскивали самого Есенина, документы охранного отделения об этом акте непременно должны были быть отмечены в его персональной регистрационной карточке. Между тем, соответствующих помет в ней нет.

Этот вопрос пока остается непроясненным.

Живется мне тоже здесь незавидно. Думаю во что бы то ни стало удрать в Питер. — Намерение Есенина уехать в северную столицу осуществилось лишь в марте 1915 г.

Москва не есть двигатель литературного развития. — Ср.: «Сейчас в Москве из литераторов никого нет» (п. 28). Ср. также: «Москва в литературной жизни совсем устарела, выжилась» (из письма А. В. Кольцова В. Г. Белинскому от 27 янв. 1841 г. — Кольцов 1911, с. 241).

Здесь нет ни одного журнала. ~ Есть, но которые только годны на помойку, вроде «Вокруг света», «Огонек». — В журнале «Огни», который распространялся Есениным весной 1913 г. (см. п. 20), была помещена статья Н. Ляшко (за подписью: В. Черный) под оценочным заголовком «Труха: (журналы „Огонек“, „Солнце России“, „Всемирн. панорама“, „Синий журнал“ и т. д.)» (1912, № 2, дек., с. 28). Спустя несколько месяцев эта оценка «мелких современных журналов» (Н. Ляшко) нашла отзвук в комментируемом суждении Есенина — возможно, подкрепленная уже собственным отрицательным опытом обращения в редакцию какого-то из них. Заметим, что «Огонек» выходил тогда не в Москве, а в Петербурге.

Читал ли ты роман Ропшина «То, чего не было» ~ мальчишество революционеров ~ они отодвинули свободу лет на 20…— Этот роман, автором которого был известный эсер-террорист Б. В. Савинков (псевд. — В. Ропшин), печатался в петербургском журнале «Заветы» (1912, №№ 1–8; 1913, №№ 1, 2, 4). Он был посвящен деятельности революционеров-террористов во время революции 1905 г. и после ее поражения. По существу, оценка Есенина перекликается с заключительными строками романа «То, чего не было», в которых описывается, как один из его героев «увидел Русь необозримых, распаханных, орошенных потом полей, Русь заводов, фабрик и мастерских, Русь не студентов, не офицеров, не программ, не собраний, не Комитетов <…>, — трудовую, непобедимую, великую Русь. И сразу стало легко. Он понял, что и чиновничий Комитет, и хулиганство, и провокация, и бессильные баррикады, и дерзость Володи, и преданность Ипполита, и мужество Александра, и сомнения Андрея <названы имена героев романа>, — только пена народного моря, только взбрызги мятущихся волн. Он понял, что ни министры, ни комитеты не властны изменить ход событий, как не властны матросы успокоить бушующий океан. И он почувствовал, как на дне утомленной души чистым пламенем снова вспыхнула вера, — вера в народ, в дело его освобождения, в обновленный, на любви построенный мир. Вера в вечную правду» (журн. «Заветы», СПб., 1913, № 4, с. 48, 1-я пагинация).

… біс с ними ~ на энтом світи. — В письме Есенин написал слова «бес» и «свет» на украинский манер.

Карточку давай сюда!!! — Это эмоциональное восклицание, без сомнения, относится к фотографии друга, которого Есенин не видел больше года.

30. Г. А. Панфилову. После 23 сентября 1913 г. (с. 51). — Прокушев-55, с. 321–322 (неполностью; с датой: 1913 г.); полный текст — НС, 1962, № 4, с. 184–185 (публ. Е. А. Динерштейна; с неточностями и датой: «Окт. — нояб. 1913 г.»).

Печатается по автографу (РГБ).

Датируется по содержанию: Есенин извещает друга о своем поступлении в Московский городской народный университет им. А. Л. Шанявского, занятия в котором начались в тот год 23 сент. (газ. «Русское слово», М., 1913, 22 сент., № 220, с. 6, заметка без подписи «Университет Шанявского»).

Сбейте мне цепи~ свободу любить. — Возможно, это собственная есенинская вариация припева песни неизвестного автора «По пыльной дороге телега несется…», бытовавшей с 1870-х гг. в революционно-народнической среде. Ср.: Сбейте оковы, Дайте мне волю, Я научу вас свободу любить. (Песни и романсы русских поэтов / Вступ. ст., подготовка текста и примеч. В. Е. Гусева. М.; Л., 1965, с. 911. — Библиотека поэта, большая серия).