Суть своих тогдашних разногласий с С. Н. Кошкаровым С. Д. Фомин изложил 43 года спустя: «…прежняя редколлегия настаивала на включении в журнал „Друг народа“ ранее принятых произведений членов Суриковского кружка» (из письма С. Д. Фомина в ИМЛИ от 28 февр. 1958 г.). Здесь же он вспомнил о реакции Есенина на поведение С. Н. Кошкарова: «Сергей Есенин встал, надел свой картузик и возбужденно сказал: „Надо создать настоящий художественный журнал. Слабые вещи печатать не следует. Если вы настаиваете, то делать нам здесь нечего. Фомин, забирай свои манатки и айда отсюда!..“» (ИМЛИ, ф. С. Д. Фомина; цит. по: Письма, 46).

Из ПДХ явствует, что С. Фомин уступил тогда увещеваниям Г. Д. Деева-Хомяковского, поскольку написал ему: «Членом Суриковского кружка я остаюсь быть». В 1958 г., вспоминая об этом эпизоде, он распространил свое решение и на Есенина: «Спустя несколько дней Суриковский кружок уговорил насостаться членами кружка» (Письма, 46; выделено комментатором). Однако из комментируемого есенинского письма очевидно, что ответа на вопрос, останется ли он членом кружка, Есенин тогда не дал. Через месяц он уехал в Петроград, и с этим отъездом его участие в делах Суриковского кружка прекратилось. В «Списке действительных членов кружка, составленном к 28 февр. 1916 г.» (РГАЛИ, ф. Суриковского литературно-музыкального кружка) ни Есенин, ни С. Фомин уже не фигурируют.

40. В редакцию журнала «Красный смех». Февраль — до 8 марта 1915 г. (с. 63). — Есенин 6 (1980), с. 56–57.

Печатается по автографу (РГБ).

Датируется по содержанию: фрагмент стихотворения «Удалец» помещен в журн. «Красный смех» (1915, № 6, февр., с. 7 — см. коммент. в наст. изд., т. 4, с. 365); 8 марта 1915 г. Есенин выехал в Петроград.

О почтовом ящике я говорил лично. — Здесь речь идет об отделе «Почтовый ящик» в журнале, где давались ответы на письма читателей и авторов, присылавших в редакцию свои произведения. Есенину был дан следующий ответ: «Сергею Е. Ты гори, моя зарница! Не страшён мне вражий стан. Зацелует баловница, Как куплю ей сарафан.

Сия аллегория должна, очевидно, изобразить домашний очаг, ставший „вражьим станом“ и требующий для умиротворения сарафан? Действительно, военный мотив! Фук и Дид».

Расшифровать псевдоним не удалось.

«Красный смех» — еженедельный сатирический и юмористический журнал, выходивший в Москве в начале 1915 г. (всего было издано девять номеров).

41. А. А. Блоку. 9 марта 1915 г. (с. 64). — «Литературная газ.», М., 1939, 26 июня, № 26, в заметке без подписи «Переписка А. Блока» (в пересказе); полностью и точно — журн. «Огонек», М., 1945, № 43, 28 окт., с. 7, под рубрикой: «Из неопубликованного литературного наследства Есенина».

Печатается по автографу (РГАЛИ, ф. А. А. Блока).

Датируется в соответствии с пометой А. Блока под есенинским текстом: «Крестьянин Рязанской губ., 19 лет. Стихи свежие, чистые, голосистые, многословные. Язык. Приходил ко мне 9 марта 1915». См., кроме того, запись А. Блока в его записной книжке от того же числа: «Днем у меня рязанский парень со стихами» (Зап. кн., 257).

… может быть, где и встречали по журналам мою фамилию. — Перечень московских журналов, где к тому времени были опубликованы стихи Есенина, см. в коммент. к п. 38.

Хотел бы зайти часа в 4. — Очевидно, не увидев Блока в первый свой приход, Есенин вернулся к нему в тот же день еще раз. В автобиографии 1922 г. Есенин вспоминал: «Когда я смотрел на Блока, с меня капал пот, потому что в первый раз видел живого поэта» (наст. изд., т. 7, кн. 1).

Во время этой встречи Блок подарил Есенину одну из книг своего «Собрания стихотворений» (М.: Мусагет, 1912) с дарственной надписью: «Сергею Александровичу Есенину на добрую память. Александр Блок. 9 марта 1915. Петроград» (ЛН, 1982, т. 92, кн. 3, с. 68). Одновременно он дал Есенину рекомендательные письма к С. М. Городецкому и М. П. Мурашеву. «Направляю к Вам талантливого крестьянского поэта-самородка, — писал Блок Мурашеву. — Вам, как крестьянскому писателю, он будет ближе, и Вы лучше, чем кто-либо, поймете его» (Письма, 305).

Перед отъездом из Петрограда Есенин собирался еще раз зайти к Блоку, однако встреча не состоялась. 24 апр. 1915 г. Блок ответил на просьбу Есенина о встрече письмом:

«Дорогой

Сергей Александрович. Сейчас очень большая во мне усталость и дела много. Потому думаю, что пока не стоит нам с Вами видеться, ничего существенно нового друг другу не скажем. Вам желаю от души остаться живым и здоровым. Трудно загадывать вперед, и мне даже думать о Вашем трудно, такие мы с Вами разные; только все-таки я думаю, что путь Вам, может быть, предстоит не короткий, и, чтобы с него не сбиться, надо не торопиться, не нервничать. За каждый шаг свой рано или поздно придется дать ответ, а шагать теперь трудно, в литературе, пожалуй, всего труднее. Я все это не для прописи Вам хочу сказать, а от души; сам знаю, как трудно ходить, чтобы ветер не унес и чтобы болото не затянуло. Будьте здоровы, жму руку» (Письма, 196).

Позже Есенин неоднократно встречался с Блоком. Так, 21 окт. 1915 г. Блок отметил в записной книжке: «Н. А. Клюев — в 4 часа с Есениным (до 9-ти). Хорошо» (Зап. кн., 269), а 25 окт. присутствовал в концертном зале Тенишевского училища на вечере «Краса» с участием Есенина. 3 янв. 1918 г. Блок записал: «Весь вечер у меня Есенин»(Зап. кн., 382; выделено автором).

Выступая 25 окт. 1923 г. на вечере крестьянских поэтов в помещении Центральной комиссии по улучшению быта ученых (ныне — Дом Ученых на ул. Пречистенка в Москве), Есенин произнес речь о Блоке. Присутствовавший на вечере поэт Вл. Пяст вспоминал: «Блок, — говорил молодой поэт, предводитель послефутуристических бунтарей, — к которому приходил я в Петербурге, когда начинал свои выступления со стихами (в печати), для меня, для Есенина, был — и остался, покойный, — главным и старшим, наиболее дорогим и высоким, что только есть на свете» (Восп., 2, 93). См. также коммент. к автобиографиям — наст. изд., т. 7, кн. 1.