Шрифт:
– Зовут-то тебя как?
– Аксимилиан. Боевой маг ордена Железной Волны четвертого круга посвящения.
– Солидно, – оценил я прозвучавшую характеристику. У самого-то титулов нет… с моей профессией только один вариант и возможен: «Разыскивается…» И его мне на фиг не надо.
– А то. Мне же еще и семидесяти нет, а до магистра магии всего один шаг остался.
Сколько ему?! Шестьдесят с хвостиком, если не врет, а на вид меня моложе… Хочу быть магом. Хочу. А то и сорока нет, а уже радикулит имеется, и реакция совсем не та, что в двадцать. Нет, торговлю с этими родственничками развивать точно надо, и не только накрывшиеся сделки и висящие на хвосте киллеры тому причина. Жизнь моя – одна из немногих на свете вещей, которыми я очень дорожу. И если открываются такие хорошие перспективы ее продлить, то полным дураком я буду, если не воспользуюсь.
Примерно такие мысли пробежали в моей буйной голове, когда, неудобно скособочившись, я протянул за свое плечо руку для рукопожатия:
– Олаф, торговец. Приятно познакомиться.
Глава 4
Некоторые недобросовестные историки отрицают тот факт, что основной удар Зла во время Катаклизма был нанесен именно на бывшую столицу империи, превознося таким образом опустошение и страдания, выпавшие на их родные города и местности. Но вот из этих описаний происходящего видно, что удаленные местности просто не познали того ужаса и боли, который был ниспослан Светоносным за тяжелые грехи наши. Ведь, погрязнув в пороке и разврате, забыв наущения божии и отринув от себя церковные запреты, купающееся в искусе население столицы само призвало на себя кары неминучие.
(Комментарий святого отца Гинарика, старшего над писцами монастыря пресвятого Канлера Всепрощающего)Призрак бранился, кричал, называл монахов разными нехорошими словами и обещал устроить им принудительный целибат, введя законом обязательное кастрирование священнослужителя, пойманного в борделе. С немалым трудом нечестивый дух был изгнан, но на следующую же ночь вернулся и делал это на протяжении без малого недели. С нетвердыми в вере братьями были проведены беседы, в которых они признали слабое совпадение злокозненной внешности нежити и святого Канлера Всепрощающего случайностью. В течение месяца монастырь покинули двадцать семь человек, причем большая их часть отринула служение церкви.
(Отчет нового настоятеля иероманаха Фелсью, до последнего месяца занимавшего должность ключника при складе с провизией, высшим иерархам церкви)Аксимилиан, городской маг
Этот Олаф все-таки оказался вполне нормальным парнем. Во всяком случае, когда не держал в своих руках этого своего артефактного оружия, а занимался какой-либо более мирной деятельностью вроде попыток уладить дело миром с Селес, которая, очнувшись от болевого шока, вызванного воздействием жуткого грохота на тонкий эльфийский слух, и проведя ревизию своего тела, обнаружила, что к нему прикасались, причем очень даже активно. И виновником произошедшего, а значит, и тем, кто должен заплатить за ущерб, она назначила иномирца. После чего принялась активно строить ему глазки и пытаться завладеть одной из этих крайне опасных штуковин. Но родич на провокации не поддавался и оружия из рук не выпускал, отделываясь от перворожденной длинными лекциями о принципах работы столь занятных механических устройств. Но упорная девушка не сдавалась и активно пыталась завладеть хотя бы одним экземпляром оружия. И ее напор не оставлял сомнений в том, что это ей удастся, причем скорее рано, чем поздно.
Я даже почти простил Олафу, попавшему в правильную осаду, устроенную ушастой, то, что он меня едва не прикончил побочным действием этого автомата, – в начале орденских тренировок бывало и похуже: молодые маги, не очень умеющие контролировать свой дар, крайне опасны для самих себя и окружающих.
За всем этим действом наблюдал призрак «папочки», зависший на небольшом расстоянии от разложенного оружия и этой сумасшедшей парочки. И вид он имел задумчивый, даже очень. При первом взгляде на его погруженное в думы лицо у меня почему то екнуло сердце, и в голове начали шевелиться подозрительные мысли, неразрывно связанные с возможными проблемами для меня любимого. Ведь просто так старый король не хмурился бы. Еще при жизни он зарекомендовал себя хитрым лисом, продумывающим каждый шаг и его последствия. И если уж он начинает недовольно хмуриться, то, значит, у нас проблемы, причем большие. Аккуратно обойдя резвящуюся парочку, я приблизился к призраку и уже хотел было задать вопрос, как тот развернулся в мою сторону и спросил:
– Почему золото нежелательно? Чем ему золото-то не угодило? Да я всю сознательную жизнь его копил, и мой отец, и дед! Чем ему золото-то не нравится!!! Они там что, в своем мире, зажрались, что ли?!
– Ценность каждой вещи зависит от многих причин, – пояснил я ему, припомнив свою бурную молодость, когда в обсуждении цен на те или иные припасы в разных концах страны, а также их составляющих, прошло немало времени. – Наверное, там, откуда пришел Олаф, богатых шахт хватает.
– Да нет, – вздохнул родич и сделал спиной вперед шаг ко мне, явно опасаясь оставлять без внимания Селес, хищно нацелившуюся оборвать с его увешанной различными предметами фигуры хоть что-нибудь. Обращению с боевыми артефактами ее явно не учили, иначе эта девушка точно не рискнула бы столь явно выражать свои желания: мало ли, вдруг какое-нибудь оружие оборвет ее жизнь, сработав в ответ на уловленные эмоции. – Просто реализовать золото, особенно большие его объемы, мне будет довольно сложно. Камни, конечно, тоже сбывать рискованно, но их хотя бы переплавлять не придется.
– А зачем портить готовые монеты? – удивился призрак.
По лицу Олафа пробежала целая гамма чувств – начиная от удивления и заканчивая раздражением. После чего он глубоко вздохнул и принялся объяснять призраку прописные истины. Видимо, все-таки пребывание в виде эктоплазменного сгустка влияет на мышление, и скорее всего не особенно положительно.
– Дед, ну и как я, по-твоему, буду объяснять происхождение иномирных монет? Рано или поздно на меня выйдут, как ни запутывай следы. И вот тогда я превращусь в живую открывашку для правительства или крупного мафиозного клана. Тебе это надо? Поверь, договориться по-родственному с ними не удастся. А по поводу золота – в моем мире слишком хорошо знают, чем отличается по микропримесям золото из всех известных месторождений в мире. И твое золото, дед, как ты смог бы догадаться, явно не из рудников моего мира. Вот поэтому мне и придется в крайнем случае не только заниматься переплавкой золотого хлама, но и разбавлять его значительным количеством золота моего мира, во избежание определения происхождения слитков. Как я тебе уже рассказывал, проблемы финансового плана из-за потерянных не по моей вине двух крупных грузов оружия у меня в том мире уже есть. Так что не надо вешать мне еще головную боль в виде иномирового золота. И так голова болит.
После чего Олаф крепко схватил ручку эльфийки, подбиравшуюся к чему-то круглому и ребристому на его поясе.
– Это трогать опасно, девочка, – наставительно сказал он. – Сдетонирует.
– Но должна же я получить хоть что-то в обмен за испорченную рубашку, – капризным голосом избалованной девчонки заявила Селес, принимая совсем не по-детски кокетливую позу и призывно хлопая глазками.
Нет, все же какой демон заставил меня тогда делать тот проклятый суп из златолиста? Ведь не было бы его – может быть, и этой молодой, пусть физически и вполне уже развитой во всех без исключения местах, перворожденной рядом со мной не стояло. Ну и что, что она моложе меня всего-то лет на двадцать, а значит, по человеческим меркам, старуха? Для остроухих до войны Хаоса этот возраст был еще детским. Это сейчас они в связи с большими потерями своей расы вынуждены считать соплюшек, которым не исполнилось сотни, вполне годящимися для того, чтобы быть самостоятельными, а значит, и искать на свои прелестные задницы приключений и, как следствие, рожать.