Пока я предавался мыслям о том, что надо парочку таких вещиц добавить себе в коллекцию (а то задрали меня уже эти перья – как их ни заклинай, все равно капли роняют, да и обмакивать хоть и реже, чем обычные, но все равно приходится), Олаф закончил свой чертеж и, с недовольным видом почесав самопиской кончик носа, произнес:

– Ну примерное размещение противотанковых я присмотрел. Надеюсь, взлетает эта скотина не сразу из норы?

– Сам не видел, врать не буду, – сознался я. – Но если верить трактатам, читанным во время ученичества, чтобы владыка неба отправился в полет, ему надо выйти на открытое место и некоторое время махать крыльями. Именно в это время предлагается его атаковать рыцарям, вызвавшим дракона на бой. И место для разбега обычно есть, и цель особо не движется. Но вот потом, когда его природная магия позволит облегчить тело, ящер медленно отрывается от земли, постепенно набирает высоту и скорость. В это время он вообще очень уязвим, так как становится видно относительно мягкое брюхо. Если ящер не хочет таким образом подставляться, то не пытается воспарить, а просто ползет на противника. Поэтому, кстати, и местность рядом с логовом выровнена и утоптана – хозяин пещеры не хочет сам себя насадить на спрятанный на его дороге кол. Но если уж дракон взлетит и как следует разгонится… остановить его будет невозможно.

– Ага, – сделал себе какую-то пометку Олаф. – И долго он прогревает двигатели?

– От самого дракона зависит, – кое-как сумел я понять, про что это родственник говорит. – Маги с этим справляются довольно быстро, простые несколько дольше… Но специально измерений никто не делал. Однако про Роткарррборобора известно точно: он – чародей. Один из самых сильных среди всего драконьего племени.

– Фигово, – поскреб торговец оружием голову кончиком своей чертильной палочки. – Но ладно, будем надеяться, я успею его пристрелить раньше, чем он воспользуется магией. Если мы немного тут покопаем, совсем немного, какова вероятность того, что заметит? И вообще – он сейчас там?

– Должен быть там, – пожал я плечами. – Драконы покидать своих сокровищ очень не любят, не знаю уж почему. А потому почти все время их сторожат, банально уснув рядышком с грудой золота или даже на ней. Но вот различным ворам к ним приближаться не советую. Дремлют они ну просто очень чутко, и даже если до этого месяц не размыкали глаз, проглотят нарушителя границ раньше, чем он успеет сказать «мама!».

С чем-то сверившись в своей записной книжке, Олаф вытянул руку и, используя свою самопишущую палочку как указку, показал на кусок местности перед самым входом:

– А вот если вот тут мы по-тихому покопаем, услышит? И вообще – сможешь ли обеспечить какую-нибудь маскировку?

– Звуки могу приглушить магией, это несложно, – кивнул я. – Но вот гарантии, что дракон-чародей не учует ее самой или ее остатков на ловушке, нет никакой. А потому лучше бы проделать все просто ручками и очень тихо. Если не будем слишком шуметь, то ящер не должен забеспокоиться. Да и потом, их логова обычно очень глубоки, чтобы можно было не бояться холодов.

– Угу. Тогда пошли!

Слова Олафа вызвали у меня ступор:

– К… к… куда пошли?!

– Куда-куда – взрывчатку пошли таскать! А потом копать, копать и еще раз копать!

Непререкаемый тон, с которым эта сентенция была произнесена, вызвал у меня – у дипломированного мага – сперва приступ удивления, а потом приступ ярости:

– Да чтобы я!..

Обернувшийся родственничек панибратски хлопнул меня по плечу и с сумасшедшей хитринкой в глазах, один в один копирующей выражение моего нежно любимого папы, ответил, моментально погасив на корню все мое неудовольствие:

– Или убивай зверушку сам.

Дальнейшие четыре часа запомнятся мне на всю оставшуюся жизнь, или до первого семейного скандала точно. Припахать двух эльфов знатного рода, дипломированного боевого мага (почти императора – без пяти минут и одной сокровищницы дракона) и вдобавок периодически поглядывать на эльфийку на предмет заполнения землей извлеченных из все тех же деревянных ящиков тонких пакетов из какой-то покрытой зелено-коричневыми разводами пленки… Если признаться, я держал лопату впервые в жизни и, наверно, именно поэтому моментально натер мозоли, а потом и благополучно их сорвал. Так что закопанные перед входом в пещеру зеленые блины и паутина длинного тонкого серого шнура были политы в прямом смысле потом и кровью. Эльфийская часть отряда за это же время все-таки соорудила нечто вроде маленькой крепостной стены из этих странных мешков, наполненных землей, и вдобавок Селес несложным эльфийским заклятием опутала получившееся нечто моментально проросшей из земли паутиной плюща, превратив все укрепление в куст, неотличимый от настоящего уже с десяти шагов.

– Так, мины есть, пулемет есть, снайперы есть, – черканул что-то в своей книжечке Олаф и протянул ее братьям: – Эй, вы двое, прячьтесь где-нибудь в этом секторе, так чтобы один мог целить в левый глаз, а второй в правый.

– А мне куда стрелять? – спросила Селес и демонстративно покачала мгновенно очутившейся в руках винтовкой.

Дальний родственник посмотрел на нее с ощутимым сомнением. Кажется, та пара уроков, что он преподал ей по пути до логова дракона, была абсолютно недостаточной для овладения столь сложным оружием.

– Стреляй уж… куда-нибудь, – наконец вымолвил он. – Только не в нас. Эй, Аксимилиан, ты что-нибудь с драконом своей магией сделать сможешь? Про иммунитет этих тварей к заклинаниям я уже слышал, но неужели нет никаких идей?

– Ослепить его разве что попытаться можно, – пожал я плечами. – Магия Света – не мой конек, но уж пару лучей кинуть смогу. Обжечь не обожгут, но, может, хоть моргать заставят?

– Отлично, – буркнул Олаф и нервно вытер руки о штаны. – Тогда начинаем… Хм… А как нам эту тварюгу из пещеры-то выманить?