– Мне бы тоже очень хотелось узнать ответ на этот вопрос, – поддакнула присутствующая в палатке Селес. – Один из моих сородичей погиб от крупнокалиберной пули в основание живота. Все понимают, что пулеметчик целился не в него, а во врагов, но перворожденные возмущены и шокированы столь глупой смертью. Где были дозоры? Куда смотрела разведка?! Почему охранение лагеря вело себя как трусливые гоблины?!

– Нас атаковали профессионалы, – негромко вздохнул Олаф, понемногу начинающий совмещать столь разные профессии, как грузчик и полководец. Оружие из иного мира носил он, и большинство связанных с солдатами дел вел он же. – Наемные сотни коалиции вольных городов. Становой хребет и основная ударная мощь их армии, а также головная боль их правителей. Потомственное мелкое дворянство, зарабатывающее на хлеб исключительно клинком, владеющее в лучшем случае парой-тройкой домов и расплодившееся сверх всякой меры.

– Лучшая конница, что была в моей стране, но какая же своенравная, – с готовностью подтвердил мертвый король. – Ох, даже мне они столько крови попортили своими выходками – как вспомню, дурно становится. Грабят, паршивцы, своих и чужих, девок крадут, долги раздают, а кредиторов режут. Но при этом их спаянное кровью и золотом боевое братство не уступает прочностью и качеством гномской стали. У них есть все – хорошие доспехи, выносливые и обученные кони, маги как из своих, так и нанятые за деньги. Последние как раз и виновны в том, что нас застали со спущенными штанами. Помимо десятка не слишком могущественных колдунов-самоучек и выходцев из слабых школ там присутствовали три опытные ведьмы ордена Зеленого покрывала, то есть, тьфу ты, Покрова.

– Волшебницы, специализирующиеся на магии природы, – задумчиво произнес я, припоминая свой опыт контактов с коллегами по ремеслу этой направленности. – Их лесбийский бордель был создан какой-то высокородной светлоэльфийской изгнанницей и теперь периодически выпускает в свет изрядных стерв, мало чем уступающих друидам перворожденных. Полагаю, эти извращенки просто создали короткий переход от самых наших дозоров, которые им помогли обнаружить животные, до ближайших окрестностей лагеря.

– Дорогой, следи за словами, – шикнула на меня Селес. – Ты как-никак будущий император, не пристало тебе сквернословить, словно быдлу.

– Венценосные особы сами решают, какие при их дворах нормы этикета, – буркнул я. – И я не сказал ничего такого. Все ведь и на самом деле так обстоит, ваши жрецы природы могут многое, не спорю, но и эти дамочки своего не упустят. Зафиксировано использование ими таких сложнейших ритуалов, как…

– Я не про магию!

– Кхм-кхм, – привлек к себе внимание призрак. – В общем и целом, итоги сражения я считаю… Прекрасными! Да, у нас большие потери, но скажи мне кто раньше, что можно отбить конную атаку на неподготовленный мирный лагерь с потерями один к одному, – не поверил бы. Да к тому же потеря такого хорошего оперативного отряда не может не сказаться на силе коалиции вольных городов.

– То есть больше у них таких вояк нет? – обрадовался Олаф, крайне болезненно принявший наши потери.

– Почему нет? – удивился мертвый король. – Конечно же есть. Этот осколок моей державы в прежние времена выставлял до двух тысяч конников. А сейчас, думаю, в связи с неспокойной обстановкой только нарастил мускулы.

Innelda Isher. Karliik d'l'her'tan d'Velg'larn. Rusvanus dal l'qu'ellar Hun'ett

Инельда Ишер. Глава гильдии убийц

Я осторожно заглянула в палатку, убедившись, что объект, которому сегодня предстоит выпить весьма мудреную алхимическую смесь из нескольких довольно редких реактивов, на месте, мелким, но вместе с тем быстрым шагом направилась к нему, избегая протянутых рук и уклоняясь от разнообразных желающих остановить на полпути незваную посетительницу, буквально плюхнулась к мужчине на колени. Эх, плохо, что на дворе глубокий вечер, почти ночь, как бы не попробовали ее эти полуживотные скрасить с моей помощью.

– Ваше лекарство, милорд, – прощебетала я как можно более глупым голосом и протянула ему свой поднос жестом, при котором не слишком подходящее по размеру платье должно было очень эффектно обтянуть грудь, которой никакой иллюзией не скроешь. Пусть пялится и мечтает. Пока мужчины думают, действовать они неспособны.

– Спасибо, детка, – фривольно улыбнулся мне так называемый инструктор, которого даже самый тупой и никчемный из телохранителей моей матушки нашинковал бы мечом на тонкую стружку за считаные мгновения, после чего залпом выпил булькающую в стакане якобы целебную бурду и скривился: – Фу-у-у… ну и гадость! Эй, красотка, а может, у тебя найдется что-нибудь сладенькое, чтобы перебить эту дрянь?

И потянулся губами вперед. Побрейся сначала, урод! И вымойся – воняет от тебя, как от гоблина, сдохшего во время проведения над ним алхимического опыта по трансмутации в лужу слизи.

– Ой, я сейчас приготовлю вам сладкий чай. – Это я сказала уже на полпути от постели раненого к тому закутку, который был отдан в отдельной санитарной палатке под нечто вроде импровизированной кухни. Вот только на этот раз чисто миновать чересчур цепких рук лежащих здесь здоровых жлобов, которых в темноте и с троллем перепутать несложно, не удалось. Один из них, тот, который по недомыслию высших сил вышел из прошедшей битвы не только живым, но и без единой царапины, все-таки ухитрился шлепнуть меня по заднице и, выслушав мой якобы полный смущения и возмущения, а не бешеной злобы писк, довольно загоготал.