Уже готов был крикнуть: "Не верю!.. Прекратить!.. Немедленно прекратить!..", но его опередил, резкий, морозящий до костей хохот:

— Ха-ха-ха… ну что тебе не понравилось?! Ха-ха-ха… сам же хотел, чтобы как-то так!.. Я, только подыграл… хе-хе… Сколько всякой чепухи, в твоей голове! — Громко выдохнул. — Хуф… Порой, на такое наткнешься… ха-ха-ха… А ведь почти подписал. Жаль, бумажки не было, потом бы вместе посмеялись. — И опять смеется, смеется…

— Ты знаешь, друг, — голос вдруг посерьезнел. — Бывает правда, которую лучше не знать. Правда, которая не дает новых надежд, новых иллюзий — не нужна. Пресная, бесполезная правда… Жестокая ложь в тысячу раз лучше; она оставляет выход, от нее, хоть кому-то польза. Правда делает больно — бескорыстно, цинично лишает жизненного смысла, все с чем соприкасается. Она — есть реальность, а реальность этого света — примитивные рефлексы, каннибализм белковых организмов, боль одинокого разума.

Меня, тебя, через сто лет не будет, а если поймешь, что времени, нет — оно просто выдумка, пшик, дыра в зубе, то сделаешь вывод: нас самих… скорее всего, уже нет… Хм… Зачем вопросы, ответы, метания, переживания, тому, чего нет?

— А может, тебя нет? — возразил Виктор. — Я болен… Я как в бреду… Может, и меня здесь нет?.. Может, я упал с дерева, и теперь лежу в больнице… в психлечебнице, а ты сосед по палате? Или… или… у меня раздвоение личности… и ты, всего-навсего мое подсознание, и…

— Что на тебе одето?

— Что? — спросил человек, растерянно.

— Простой вопрос, даже для душевнобольного.

— Дальше? Я тебе одежду — ты мне свободу?

— Веришь в рейенкорнацию?

— И при чем тут нижнее белье?

— Рейенкорнация — переселение души в новое тело, — услышал человек.

— Не верю в рейенкорнацию… Я сейчас выйду отсюда, и уйду… Я хочу уйти… Отпусти меня?!

— Ннн… нет, не выйдет.

— Почему?

Если готов слушать, я объясню. Только, прошу — не надо, этого напыщенного скепсиса, я и сам устал… Ты готов? Только без истерик и слез!..

Виктор уже понял — сейчас, никто ничего не объяснит, похоже, и дальше будут морочить голову, и как-то неуверенно… как-то безнадежно, сказал:

— Ну… говори.

— Много лет назад, у края леса, на скале стоял добротный лиственничный сруб, — произнес Жу, чуть помедлил, ожидая реакции человека, продолжил. — В нем жила семья старого Егеря. В низу пенилась, и утопала в водоворотах глубокая река… Ветер ласкал… и солнце… Так, не будем отвлекаться. Было у Егеря два сына…

Человеку вдруг стало страшно: до дрожи в ногах, до боли в животе. Больше не может слушать, выдохнул:

— Отпусти меня.

— Так-так-так… На чем я остановился? Значит, два сына. И насколько похожи снаружи, настолько разные они были внутри.

— Скажи, что не тронешь. Я тебе верю. Я хочу уйти. Мне очень плохо. Мне страшно…

— Разные внутри, да разные внутри. Одному — отец завещал сокровенное знание истины, другому, — карту сокрытых в земле, золотых самородков, и подземелий, где золотые жилы выпирают из стен, освещают, уходящие в глубь километровые…

— Ну так как? — не отстает Виктор.

— Ты снова перебил меня.

— Я не хочу этой истории… Я ухожу.

— Иди, я не трону, — услышал Виктор. — Но обещай, что станешь активным членом Гринписа.

— Я стану! Правда, стану!

— И передай другим, чтобы больше не убивали белых китов.

— Хорошо, я сделаю.

— Даешь слово?

— Мое слово!

— Хорошо иди… Стой!.. Стой!

— Что опять? Я даю слово.

— Надеюсь, ты вегетарианец? За исключением, конечно, последних дней, я же понимаю…

— Да, я вегетарианец, — соврал Виктор.

— Хорошо, иди… Стой!

— Ну что еще?

— Ты нашей, католической веры?

— Я католик.

— Иди… Подожди… Ты меня больше не боишься?

— Я не знаю, наверное, нет.

— Странно, правда? Мы стали ближе. Об этом еще поговорим, теперь будет много времени. Иди — ты свободен!!

7

Виктор больше не раздумывал, полный решимости подошел к входу. Свет ослепил. Пробует втиснутся в узкую щель; с трудом пролезла голова, но, чтобы просунуть еще что-то, нет и речи.

— "Очень странно?.. Как-то же я сюда залез?"

"А так?" — Вытянул вперед руки, согнул ноги, рывок… В пятки воткнулись острые камни; плечи выворачиваются, давят, болят. "Что же это такое? Проще футбольный мячик в рот запихнуть". Вперед ногами, тоже не получилось. Паника. Злится, делает себе больно; стены давят; свет слепит; камни въедаются — но нет. С разных сторон, и так, и эдак, и ничего. Никак не подступиться.