— Дышат пока.

— М-да… Время… тяжелое… Знаешь, третью ночь не сплю. Все думаю, думаю, думаю…

— О чем?

— Не знаю. Все путано, так путано… Мишура… А ты как спишь?

— Хорошо. Только мало.

Мимо два матроса несли тяжелый спутанный канат; капитан остановил одного из них жестом; пришлось остановится и второму.

— Ну как — получается? — бодро спросил Эд Женьо.

Матрос ответил растерянной улыбкой.

— Ничего-ничего, ни все сразу… М-да… ну идите, идите…

Испуганно оглядываясь, потащили дальше.

— Знаешь, — вдруг просиял капитан, — а может пошить новую форму матросам? Комбинезоны, и шляпы такие, от дождя. У штопальщиков есть лишний материал… они пока без работы, и…

— А что это даст?

— Пока не знаю. Но… извини, может, это и не лучшая идея, но у тебя ж вообще никаких. Ничего не предлагаешь…

— Хорошо. Я подумаю насчет шляпок.

— Спасибо. Вот тебе работка, включи воображение. По моему это мысль… мысль…

— Эд, мне пора. Видишь, народу столпилось.

— Вечером собираемся, по случаю дня рождения…

— Я не приду. Я буду спать.

— Я хочу сделать важное заявление. Ты должен быть. И это не обсуждается.

Скоро картограф вернулся за стол, щурясь стал разглядывал электрика — , тот сидел напротив. Как ни щурился, не мог вспомнить на чем оборвалась беседа.

"Электрик… электрик…"

— А! палубное освещение, — сказал картограф. — Да-да… Знаете, что. Идите-ка вы, и правда, к завхозу, возьмите гирлянды и протяните через палубу. Какой-никакой а свет.

— А документ.

— Сейчас выпишут. — Словил взгляд учетчика, указал пальцем на электрика, потом крикнул в очередь: — Следующий.

— Заведующий по обмундированию Склисовский.

— Первый помощник "старшего" гардеробщика, и?..

— Именно, — прервал он Константина. — Происходит что-то невероятное. Я в бешенстве. Я кого-нибудь сегодня вызову на дуэль.

— Вы хорошо стреляете?

— Не знаю, месье.

— А я хорошо. Так что лучше успокойтесь.

— Я постараюсь, месье Рум. Но сейчас вы удивитесь не меньше меня. Вы правы, я сяду. Я начинаю терять веру в справедливость, месье Константин.

— Вы пугаете меня.

— Если бы… Суть дела: Я ненавижу беспорядок. А то, в чем приходится…У меня же все под копирочку. Тут особая система — вышколенная, грамотная. Все-таки образование: я ж с отличием закончил…

— Вы что, аттестат принесли?

— Конечно.

— Уберите, уберите это. Не задерживайте. Что вам нужно?

— Конец месяца: матросам и узловикам нужна сменная форма. Она постиранная, выглаженная, с бирками, на каждый комплект пакет документов, отдельная упа…

— Стоп. Вы можете как-то…

— Форма внизу. Туда никого не пускают. Такого безобразия…

— Какой отсек?

— Шестнадцатый.

— Ах вот как, шестнадцатый — произнес картограф задумавшись.

"Такого отсека у нас уже нет".

— У меня все подписи. У меня печати, почти все — семнадцать. Одной не хватает.

— Не хватает?

— Одной всего. Ее ж отменили. Печать аллерголога. Раньше, когда форму стирали в бульоне из костей не очень здоровых животных…

— Постой-постойте, у вас что нет печати аллерголога?! Вы в своем уме?! Что это за отношение к документации? Развели бардак! Без нее форму не дадут, вы что? — протяжно выдохнул. — Это ж главная печать. Как вы… Покажите-ка аттестат… Ладно, не надо.

— Я не знал…

— Ах вы не знали… Теперь Склисовский и хаос, для меня, одно и тоже. Выход один: шить новую форму. Тогда уж за одно комбинезоны, и эти… шапочки от солнца.

Картограф опустил голову, задумался.

"Гирлянды повесили, форму вот перешиваем; может, массовое катание на лодках не такая и глупость…"

Кто-то тронул за плечо. Константин повернул голову, посмотрел вверх и сразу зажмурился, ослепленный солнцем. Из пульсирующей (пульсирующая рябь — ?) ряби донесся голос второго помощника, Эрика Мушито.

— Месье Константин, у нас проблемы. Нужна помощь.

— Я вижу, — прошептал картограф, как только в глазах прояснилось.