– Поверьте, я очень жду этого дня, дорогая моя госпожа Чернова! – с чувством уверил он.

– Думаю, еще больше вы ждете этой ночи… – тихонько поддела его молодая женщина, покраснев как маков цвет. Это было еще одним свидетельством произошедших в ней изменений – раньше она никогда не осмелилась бы преступить приличия, отпустить столь сомнительную остроту, но сейчас все было иначе.

Они дружно рассмеялись, с пониманием и нежностью глядя друг на друга.

Потом господин Рельский посмотрел на невесту с явным сомнением, заметив которое она слегка приподняла брови. По-видимому, это помогло ему решиться.

Мужчина подошел к бюро, открыл его, достал оттуда какие-то бумаги и протянул Софии.

– Что это? – поинтересовалась она, но мировой судья только мотнул головой.

Молодая женщина перевела взгляд на бумаги в своих руках, вгляделась в них, и удивленный возглас сорвался с ее губ. – Билеты на пароход «Скамьи веселья» [61] , выписанные на имя господина Ярослава Рельского и госпожи Софии Рельской!

Она с немым удивлением посмотрела на жениха. Выходит, он не забыл ее рассказ о давней мечте путешествовать!

– Это мой свадебный подарок, – пояснил он спокойно, – хотя и несколько преждевременный.

Молодая женщина усмехнулась – господин Рельский себе не изменил. Действительно, свадебный подарок, ведь воспользоваться им можно лишь будучи его законной супругой, госпожой Софией Рельской.

– Вижу, что вы подстраховались, – поддразнивающе заметила она, но он будто не слышал.

– Я знаю, вы никогда не будете любить меня так, как его… – неожиданно хрипло проговорил он и добавил тихо, но непреклонно: – Но я больше вас не отпущу. Вы – моя!

Улыбаясь, София сделала последний шаг. Обняла его за шею, взглянула в хмурые серые глаза и тихо признала, вверяя себя ему:

– Я – ваша. До гроба…