София невольно передернулась, а мировой судья хмыкнул, но не стал спорить. Всему Бивхейму было известно об истовом желании госпожи Рельской женить единственного сына. При этом она полагала всех барышень окрест недостойными своего драгоценного отпрыска и ясно давала это понять, иногда в весьма неучтивых выражениях. В частности, госпожа Чернова удостоилась почти часовой беседы на эту животрепещущую тему, когда впервые нанесла визит своей юной подруге Елизавете. Саму Софию сложно было заподозрить в посягательстве на руку и сердце господина Рельского, поскольку к тому моменту она уже была замужем, однако мать Ярослава пыталась заручиться ее поддержкой, дабы иметь как можно больше сведений об увлечениях сына. Представив реакцию госпожи Рельской на сообщение о возможном браке ее сына, София невольно поежилась.

– К счастью, я нисколько не завишу от матери. Все состояние и имение отца осталось лично мне. – Господин Рельский скромно умолчал, что сумел преумножить унаследованное. – Следовательно, я вправе жениться по своему выбору. Но не буду вас смущать – вижу, эта тема вам неприятна.

Госпожа Чернова принялась поправлять шаль, без нужды старательно разглаживая кисточки на ее концах.

– Давайте вернемся в дом, – предложила она неловко.

Мужчина не возражал. По его мнению, завоевание сердца женщины мало отличалось от шахматной партии. Дебют [26] прошел вполне удачно, хотя ему не удалось выиграть сразу (впрочем, на этой стадии победа бывает крайне редко), теперь будет миттельшпиль [27] . Следующий ход…

Пока госпожа Чернова и господин Рельский прогуливались, дракон первым делом позвонил прислуге и велел принести что-нибудь выпить. Алая от смущения домовая сделала книксен и расторопно выполнила требуемое, подав чай.

Дракон не стал спорить, хотя предпочел бы что-нибудь покрепче. Он наблюдал из окна за фланирующей по саду парой.

Несколько тяжеловесный на вид Ярослав Рельский в действительности двигался легко, каждый его жест был точен и выверен до грана. Привычная сдержанность не позволяла чувствам вырываться из-под контроля.

Впрочем, молодая женщина, порхавшая рядом с ним, была для Шеранна куда интереснее. На фоне мужчины София выглядела совсем маленькой и хрупкой, будто фарфоровая статуэтка. Казалось, ее можно было сломать одним неосторожным движением, однако дракон уже успел убедиться, что эту изящную женщину с удивительно яркими голубыми глазами нелегко было бы сокрушить даже ударом неотразимого Мьёлльнира, молота бога Тора [28] . Выдержать натиск разгневанного дракона – подвиг, достойный увековечивания в мифах и балладах. Хотя, Шеранн плотоядно усмехнулся, женщина есть женщина, тем паче человеческая, и она наверняка не устоит перед драконьим пламенем.

Не в прямом смысле, конечно. Огонь, полыхающий в детях стихии, завораживает людей. Ради того, чтобы найти злодея, Шеранн не погнушался бы соблазнить даже ужасную старуху Хель, повелительницу мира мертвых.

Он отпил глоток чая, поморщился, удивляясь странному пристрастию людей к травяным настоям. Драконам более по вкусу вино, коньяк или еще лучше – спирт. Как все огненные создания, Шеранн питал необоримую тягу ко всему, способному гореть.

Пожалев мимоходом, что с людьми жить – по-людски пить, дракон снова вернулся к размышлениям. Госпожа Чернова (к йотуну! [29] – Какая из нее госпожа? Просто София) наверняка немало знает об убийстве. Сколько бы она ни уверяла, что госпожа Шорова ошиблась или намеренно ее оговаривает, дракон был непреклонно уверен в своей правоте.

Нужно любой ценой заставить ее признаться, даже если ради этого придется притвориться другом и обожателем. Хищная улыбка преобразила узкое лицо (теперь уже почти морду) дракона. Люди, как и бабочки, тоже охотно летят на пламя…

Ничего не подозревая о коварных планах Шеранна, господин Рельский и госпожа Чернова молча вернулись в гостиную.

Продрогшая на холодном весеннем ветру, женщина примостилась в кресле поближе к огню, господин Рельский расположился напротив, а Шеранн устроился поодаль, в темном углу, откуда так удобно наблюдать.

– Давайте определим план, – подал голос мировой судья. Не встретив никакого энтузиазма, он приподнял брови и промолвил: – Полагаю, мы договорились действовать вместе?

Дождавшись уверенного «да» Шеранна и неохотного кивка Софии, господин Рельский продолжил:

– Тогда приступим. Для начала скажите, кого вы подозреваете. Госпожа Чернова?

София задумчиво прикусила губу и попыталась собрать воедино невнятные подозрения. Нелепо и дико думать такое о знакомых, но…

– Это был кто-то хорошо известный господину Ларгуссону. Слишком тихо все произошло, слуги не слышали криков или борьбы. Двери и окна в библиотеке целы и заперты изнутри. Значит, сторож сам впустил убийцу.

– Вы правы, – барабаня пальцами по темному дереву подлокотника, согласился господин Рельский, – мне тоже показалось это весьма подозрительным. Полагаю, нам следует выяснить, кому покойный настолько доверял, а также кто интересовался похищенной книгой.

– А еще откуда взялся ключ, оставленный в замке изнутри, – азартно вмешался дракон.

– Именно, – кивнул мировой судья и повернулся к нему. – Полагаю, вы можете приватно выяснить, кто из ваших сородичей приезжал в Бивхейм?

– Конечно, – подтвердил Шеранн, пожав плечами, – но я уже говорил, это не мог быть дракон!