В этом ответе было все: и действительно разумная рекомендация, пригодная для любой ситуации космического полета, и, наверное, умелый «экзаменационный» маневр, оставляющий некоторое время для раздумий (действительно, через несколько секунд Николаев дал совершенно верный ответ), и, главное, — в этом ответе весь Андриян, с его невозмутимой собранностью и завидным умением держать свои эмоции в кулаке. Тогда я еще не знал, что незадолго до своего прихода в отряд космонавтов Николаев вынужденно посадил без малейших повреждений сверхзвуковой реактивный истребитель с отказавшим двигателем (кстати, в том, что не знал — после стольких разговоров с будущими космонавтами об их летной работе — тоже проявился Николаев). Но когда узнал — совсем не удивился.

Философский ответ Андрияна оказался чем-то вроде переломного момента в ходе экзамена. Дальше все пошло как-то спокойнее, легче, я бы сказал даже — веселее.

А назавтра шесть молодых людей — будущих космонавтов — должны были показать уже не то, что они умеют, а что они знают. Устройство ракеты-носителя и космического корабля, динамика их полета, работа отдельных систем, маршрут и профиль полета, физиология действия перегрузки на человека… всего не перечислить!

Я сидел за длинным столом экзаменационной комиссии между конструктором К. П. Феоктистовым и физиологом В. И. Яздовским, смотрел на собранный вид и сосредоточенные лица экзаменуемых, слушал их ответы, — но мыслями был уже далеко от просторного светлого зала, в котором все это происходило. И свою подпись под заключением комиссии о том, что все шесть космонавтов — теперь они уже назывались так — испытания выдержали отлично и, по мнению комиссии, к полету на корабле «Восток» каждый из них полностью готов, — свою подпись под этим документом, который когда-нибудь обязательно займет место в музее космонавтики, поставил, думая уже о другом.

Подготовка этих, успевших стать по-человечески очень близкими и родными мне, людей — закончена.

Теперь их ждет другой экзамен — в Космосе…

Подготовка космонавта — прежде всего напряженный труд, продуманный, очерченный планами учебы и графиками медицинского контроля. Мы полностью отдавались ему.

В нашу группу космонавтов отобрали летчиков из разных мест и краев, биографии у нас были самые различные, но очень многое нас сроднило и сблизило. Мы сразу условились: промахов друг другу не прощать; если что не нравится, говорить в глаза, критиковать и не задирать нос, когда тебя критикуют. Если знаешь больше товарища — поделись с ним. Не ленись помогать друзьям. Помни: все — за одного, один — за всех. Уважай чужое мнение, не согласен — докажи.

Так постепенно начали складываться у нас свои традиции, свои неписаные правила.

Буквально с первых же дней началась учеба: теоретические дисциплины чередовались с практическими занятиями, спортивными играми.

Говорят, в спорте немало однолюбов. Понравилась, скажем, гимнастика, и вот человек, кроме нее, знать ничего не хочет. Примерно так рассуждал и я, с детства испытывая пристрастие к гимнастике. Еще будучи школьником, я как-то катался на велосипеде и, упав, сломал руку. Когда она срослась, врачи сказали: только гимнастика вернет полную работоспособность руке. Этот вид спорта полюбился мне на всю жизнь. Его не заслонили увлечения акробатикой, велосипедом, хоккеем. Однако в отряде космонавтов дело обстояло несколько иначе.

По утрам мы делали физзарядку. Она начиналась с бега, к которому я не испытывал особого пристрастия. Ну к чему нужен нам, космонавтам, бег?

Ведь в тесной кабине космического корабля его в программу физзарядки не включишь. Наш преподаватель физкультуры это заметил.

— Странный у вас, товарищ Титов, подход к спорту, — сказал он. — На снарядах вы занимаетесь со страстью, а бегать не любите. В чем дело?

— Не лежит душа, — ответил я.

— Придется полюбить.

— Насильно мил не будешь. Так ведь говорят…

— Что верно, то верно, но должен сказать, что любительский подход к физической подготовке в нашем деле не годится. Хотите знать, что дает бег космонавту?

— То же, что и гимнастика, велосипед, акробатика…

— Э, нет, — перебивает меня преподаватель, — вы забываете об одном очень важном обстоятельстве — о ритме. Бег, и только бег, вырабатывает ритм в работе сердца, легких, всего организма при повышенной постоянной нагрузке. Второе — дыхание, вы его не добьетесь, выполняя только гимнастические упражнения.

Мы долго беседовали с преподавателем на эту тему. И постепенно я по собственной охоте стал втягиваться в пробежки, с каждым разом увеличивая дистанции. Теперь трудно сказать, какой вид спорта я люблю больше всего, но все же бегать по кругу мне до сих пор не нравится. Вот с мячом, с шайбой — другое дело.

Шумят высокие сосны и зеленокудрые березы, окружающие наш спортивный городок. Шалый ветер нет-нет да пригнет густую крону березы, несколько мгновений подержит в почтительном полупоклоне, потом отпустит — она стремительно выпрямится и, недовольная, негромко заворчит зеленой листвой.