Шрифт:
Бедный я, несчастный! Легко ли было мне, мокрому и отяжелевшему, таскать этот груз на себе, особенно когда приходилось взбираться по вантам. Я едва полз, вид у меня был такой, словно я поднимаю якорь. Где тут было скинуть проклятый бушлат и выжать его? Ведь выполнять команду приходилось бегом. Нет, нет, пошел наверх и никаких — тощий ты или толстый, Ламберт [5] или Эдсон [6] , никому не было дела, сколько ты тянешь пудов. Вот таким-то образом моя персона способствовала тому, что немало дождевой влаги возвращалось на небеса в полном соответствии со всеми законами природы.
5
Ламберт (1770–1809) — англичанин, прославившийся своим весом, который превышал 300 кг.
6
Эдсон (1785–183?) — американец, знаменитый тем, что, будучи человеком нормальным во всех отношениях, весил всего 25 кг.
Но да будет известно, что при выполнении моего первоначального замысла я испытал горькое разочарование. Дело в том, что в мои намерения входило придать бушлату полнейшую водонепроницаемость, покрыв его слоем масляной краски. Но, когда дело идет о таком неудачнике, как я, злая судьба не дремлет. Матросы умудрились наворовать столько краски для своих рабочих брюк и зюйдвесток, что к тому времени, когда я, честный человек, покончил с процедурой стежки, банки с краской оказались под крепким замком.
— И не думай, Белый Бушлат, — промолвил древний Браш [7] , хозяин малярной кладовой, — краски тебе не будет.
Вот таким и вышел этот несчастный бушлат — плотным, платанным, пористым, а в темную ночь еще и зловеще белым, как призрак Белой дамы из Эвенела [8] .
II
Идем домой
— Все наверх! Команде на шпиль! С якоря сниматься!
7
Большинство действующих лиц романа носят переводимые фамилии. Дабы не русифицировать чрезмерно перевод и не создавать разнобоя между переведенными и непереводимыми фамилиями, в настоящем тексте переведены лишь прозвища, фамилии же даны в транскрипции. Ниже приводятся их значения: Бангс — втулка, Банк — койка, Бланк — пустой, Блэнд — мягкий, Браш — кисть, Брейс — брас, Бродбит — широкий кусок, Бумболт — болт от гика, Бэндедж — повязка, Граммет — кренгельс, Дэш — порыв, Квойн — клин, Кларет — сорт сухого красного вина, Коффин — гроб, Кэнди — конфетка, Лонглокс — длинные кудри, Лэндлесс — безземельный, Пателла — коленная чашка, Пёрт — бойкий, Прайминг — затравка, Рингроуп — пертулинь, Силиндер — цилиндр, Сифул — полное море, Скриммедж — стычка, Траммингс — шпиговка, Уэдж — клин, Флют — флейта, Ярн — матросские россказни.
8
Призрак Белой дамы из Эвенела — фантастический персонаж в романе В. Скотта «Монастырь».
— Ура, ребята! Домой идем!
Идем домой — о звук дорогой! Случалось ли вам когда возвращаться в свой порт приписки? Нет? Ну тогда живо — на крыльях утра или под парусами — устремитесь на самый край света и застряньте там на годик или на два; а потом пусть самый хриплый боцман, у которого все легкие покрыты гусиной кожей, прокаркает вам эти магические слова, и вам покажется, что
Орфея лира не звучала слаще [9] .9
Приблизительная цитация из трактата Мильтона «О воспитании».
Все было готово, шлюпки подняты, лисель-спирты выстрелены, кабаляринг обнесен вокруг шпиля, вымбовки вставлены, трап убран, и в самом благодушном настроении мы сели обедать. В кают-компании лейтенанты пускали по кругу бутылки самого выдержанного портвейна и пили здоровье своих друзей; кадеты где могли стреляли монету, чтобы расплатиться с прачками, а то, выражаясь образно, готовились в ответ на требования кредиторов поставить фор-топсели, иначе говоря, удрать от них на всех парусах. На юте командир вглядывался в сторону ветра, а в своем торжественном, недоступном салоне всемогущий коммодор восседал в безмолвии и величии, подобно статуе Юпитера в Додоне [10] .
10
Додона — город в Эпире, западной области северной Греции.
Все мы переоделись в самое свежее и нарядное: просветами ясного неба синели у нас на плечах воротники форменок, а туфли наши были так пружинисты и игривы, что ноги в них выделывали па даже во время обеда.
Наша пища расставлялась прямо на палубе гон-дека, на которой мы рассаживались по-турецки между орудиями. Можно было подумать, что вокруг нас сотни ферм и пастбищ — из-за понастроенных здесь и там на палубе загородок доносилось кряканье уток, клохтанье кур, гоготанье гусей, мычанье быков и блеянье ягнят. Вся эта живность предназначалась для стола господ офицеров. Звуки эти несравненно более сельского, нежели морского характера являли собой живое напоминание о доброй старой отцовской ферме в далеком зеленом краю, о древних раскидистых вязах, о горушке, месте твоих детских игр, или о речке между ячменными полями, где ты когда-то купался.
— Команде на шпиль!
Не успела смолкнуть команда, как мы уже ринулись к вымбовкам, навалились на них и принялись выхаживать якорь. Тут каждый почувствовал себя Голиафом [11] ; казалось, связки у нас превратились в перлини. Вкруг и вкруг, вкруг и вкруг, вращаясь, как светила небесные, мерно ступали мы под визг флейты, пока якорь не подтянулся до панера, а корабль не клюнул носом в воду.
— Взять шпиль на пал! Вымбовки выбрать! Паруса ставить!
11
Голиаф — по библейскому преданию, великан-филистимлянин, наделенный огромной силой.
Команда была выполнена: и те, кто выбирал якорь, кто стоял на стопоре, кто укладывал якорную цепь, кто травил ее в канатный ящик и кто просто ничего не делал, отталкивая друг друга, ринулись вверх по трапу на брасы и фалы, между тем как матросы, отдающие паруса, разбегались, словно обезьяны на пальмах, по раскидистым ветвям реев, и вниз, подобно облакам, сошедшим из небесного эфира, спускались паруса — марсели, брамсели, бом-брамсели, а мы кинулись выбирать фалы, пока шкоты не натянулись втугую.