– А по-моему, Женя просто поторопился, – высказала мнение Галина Борисовна. – Ухаживал за ней по-серьезному, по ресторанам таскал… Мала она еще для ресторанов! И для любви мала, и для замужества… Ведь говорила я ему: не торопи события, пусть девочка подрастет!

– Ну и что же мы будем делать? – Ирина Егоровна вернулась в практическое русло.

– Что предлагаешь? – взглянул на нее Егор Ильич.

– Я не допущу, чтобы она испортила себе жизнь. Хватит в семье одной дуры – меня: в семнадцать лет замуж, пеленки, бессонные ночи…

– А если без лирики? – уточнил Егор Ильич.

– Надо лететь туда. Устроить скандал старшим Челышевым. Забрать ее в Москву. Посадить под замок. И Эжену в ноги броситься. Чтобы простил и взял…

– Не думаю, что Женя ее простит, – вздохнула Галина Борисовна.

– А на Евгении свет клином не сошелся, – пожал плечами Егор Ильич. – Не простит – найдем ей другого. Только боюсь я, не полетит Настя в Москву. Тем более с такими унижениями… «Сказал под замок…»

– Да куда она денется? – презрительно воскликнула Ирина Егоровна.

– А вот туда и денется – подадут они заявление в загс, и ничего мы сделать не сможем, – вздохнул Егор Ильич.

– Но ты же знаешь! Этого допускать нельзя! – глаза Ирины Егоровны заметали молнии.

– Ира… Сейчас не средние века, и Настя – не ребенок. Как ты не понимаешь – она уже выросла, и силой ее не возьмешь! Не отшлепаешь, в угол не поставишь…

– Ага, давай, пусть женятся. Пропишем гаденыша к нам, будем воспитывать их ублюдков!

Галина Борисовна и Егор Ильич тревожно переглянулись.

– Ирочка, – осторожно обратилась к дочери Галина Борисовна. – Пожалуйста, успокойся. Мы, безусловно, не допустим, чтобы они поженились. Только нужно решить, как это сделать, – она вопросительно посмотрела на мужа.

– По-моему, выход один, – вынес приговор Егор Ильич. – Пусть живут.

– Что-о? – Ирина Егоровна схватилась за сердце.

– Пожалуйста, дослушай. Пусть живут вместе. Так сказать, молодой семьей… Если хватит стипендий – снимают квартиру. Не хватит – пусть в общежитии живут. Помогать мы им не будем. Никак. Ни копейки не дадим. Какая у них там стипендия? Сто рублей на двоих? Снять квартиру, кажется, стоит дороже…

– Он ведь может и институт бросить. На работу пойдет, – предупредила Галина Борисовна. – Вот они и выкрутятся.

– Не бросит он МГУ, уверяю тебя. Не дурак. В армию загремит. Да и какую он работу найдет, без образования? Дворником? Грузчиком? Так что будут на свои две стипендии жить. И надолго их не хватит. Гарантирую.

– С милым рай и в шалаше, – вздохнула Галина Борисовна.

– Глупая поговорка, – отмахнулся Егор Ильич. – В шалаше неделю хорошо. Ну или месяц. Поначалу, конечно, им и кильки белорыбицей покажутся. Но скоро наша Настена затребует сервелата, театров, новых джинсов… Она у нас девочка избалованная. А им и на хлеб-то наскрести будет сложно. Так что вряд ли нашей капризули хватит надолго…

– И что? – подняла брови Галина Борисовна.

– И уйдет она от него. Убежит. Умчится быстрее пули. Надо только уговорить их: пусть пока не расписываются. Пусть просто так живут, гражданским браком. Проверяют свои чувства. Я и Челышева-старшего на переговоры вызову. Скажу: чтобы дети жили вместе, мы не против. Только пусть с регистрацией не спешат.

– А если они… того?… – требовательно взглянула на мужа Галина Борисовна. – Правнука нам заделают?

– Ну это уж, девочки, ваша епархия, – твердо сказал Егор Ильич. – Никаких правнуков. Поговорите с ней. Убедите. Расскажи ей, Ириш, как сама мучилась. Каково это – в семнадцать лет, без денег – да с грудным ребенком.

Дочь прикусила губу и отвернулась. Егор Ильич этого будто и не заметил:

– Пусть предохраняются. Научите ее, если сама еще не умеет. Ну а если вдруг что в этом смысле случится – ничего не попишешь. Будет аборт делать. И тут уж как миленькая к врачу побежит. Будем как скала стоять. Этого Арсения – временно – мы потерпим. А вот ребенок от него нам точно не нужен.

Все счастливые семьи – счастливы по-своему. И, одновременно, несчастливы – тоже.

Так переиначил Арсений Челышев изречение Льва Толстого.

Ему казалось – переиначил со знанием дела. Потому что вот уже полгода они жили с Настей Капитоновой вместе. В незарегистрированном, гражданском браке. Своей семьей. Иногда, бывало, несчастливой, но чаще – счастливой.

Они сняли комнату в коммуналке в Измайлове, на Пятой Парковой. Сеню взяли работать в «Советскую промышленность» на полставки. Взяли охотно, и он там трудился – аж пар из ушей шел. «Надо же и заработать что-то – маленькая, а семья…» Вот он и зарабатывал. Выходило на круг у них с Настей рублей двести пятьдесят в месяц: его зарплата, да гонорары, плюс две стипендии… На взгляд Арсения – огромные деньги. На взгляд Насти – сущие гроши. Из-за денег, в основном из-за Настиного мотовства, в семье частенько происходили раздоры – заканчивались они, как правило, бурным примирением в постели.