Предназначалась ли она мне? Я не могла быть уверена. Но единственное, что я точно знала: Сиобхан зашла слишком далеко. Она должна быть остановлена.

"Стрела викрота…" — выдохнула Норн.

"Что?" — Эйслин кинулась ко мне, чтобы исследовать стрелу. "О, Богиня, это настоящая война! Ранить нашу верховную жрицу другому клану!"

"Это могло быть случайно," — заметила Норн. "Хватит, Эйслин. Ты выходишь из себя на каждом шагу, девочка!"

"Ах, случайно!" — воскликнула Эйслин. "Если стрела не предназначалась Сайл, почему охотник не пришел и не признал свой промах?"

"Тише, девочка!" Миссис Хэйзэлтон успокаивала ее. "Ты шумишь, чтобы разбудить мертвого, а Сайл должна спать".

"Спать ей необходимо," сказала Эйслин тихим голосом. "Но когда она проснется, она узнает изменившийся мир. Войну кланов! Из-за которой мы не можем снова сидеть и позволить нашей жрице быть атакованной!"

"Хватит!" — положив свою морщинистую руку на плечо Эйслин, Норн направила ее к двери. "Давай уйдем, чтобы Сайл могла отдохнуть. Роус будет присматривать за ней". Она вывела Эйслин на улицу, затем повернулась ко мне. "Ты совершила сильную магию сегодня," — сказала она мягко, ее глаза блестели. "Твоя мама будет гордиться тобой".

Я кивнула, мои губы сжались от боли, в то время как женщины выходили за дверь и возвращались в свои собственные коттеджи. Я закрыла дверь и вздохнула, в одиночестве, не считая тихого дыхания моей мамы в постели. Я убрала запачканные кровью предметы, погрузив их в отстоявшуюся воду, очистила коттедж, накрыла мамину голову холодной повязкой. Всё это время я чувствовала себя наполненной горечью и напуганной.

Я навлекла стрелу викрота на мою маму.

Наступила очередь Сиобхан попробовать вкус ее собственного зла.

Апатично я просматривала мамину Книгу Заклинаний, молясь найти ответ. Эйслин была права. Викроты заслужили вкусить своей собственной темной магии. Но с чего тебе начать, если ты не обучался дорогам тьмы?

Я обратилась к заклинанию, называющемуся Напиток Смерти и остановилась. Я никогда не проявляла большого интереса к этому ритуалу. Он применялся ковеном, которые хотели постигнуть их собственную смерть, испив горького варева. Зелье иногда немного расстраивало их здоровье, но никогда не было смертельным. Насколько я была осведомлена, это было утомительное путешествие. Поэтому, что если направить его на внутреннюю мудрость?

Но сейчас, в свете нынешних событий, я размышляла, могла ли использовать Напиток Смерти как заклинание на нежелательную жертву. Сиобхан.

Я могла бы добавить несколько ядов и темное заклинание, которое отправит Сиобхан к вототам смерти. Она не умрет, даже если пожелает этого. Пока я накладывала компресс на мамин лоб, я воображала Сиобхан извивающуюся от боли. Ох, я бы наслала на нее заклинание, чтобы искоренить ее порочность.

"Мне понадобятся горькие ингридиенты," — прошептала я, в то время как зачесывала мамины волосы назад своими пальцами. "Клюква с болот. Поганки. И горькие семена яблонь".

Мама вздохнула удовлетворенно, и я поняла, что ее жар спал. Она крепко спала, пока я волочилась по коттежду, собирая травы из нашей коллекции. Когда я была уверена, что она уютно отдыхает, без намека на лихорадку, я выскользнула на улицу, чтобы освятить зелье в моем священном кругу.

По дороге я обнаруджила маленькую птичку-крапивника, спрятавшегося в кустах. Я остановилась, моя жизненная сила билась в моих ушах. Я никогда не ранила никого из созданий Богини раньше, но каждый знал, что кровь животного использовалась для усиления черной магии. Спокойно я опустилась на колени перед ней, достала большой мешок из-за своего пояса. В считанные секунды я накинула открытый мешок на птицу, захватив ее в ловушку с такой ловкостью, что почувствовала уверенность, что это предназначение Богини.

Звезды скрылись за облаками, в то время как я совершила ритуал очищения. Я ждала темноты с новолунием этим вечером. Я выдавила нектар из нескольких сладких жимолостей, размышляя, что если снадобье будет на вкус аппетитным, то Сиобхан могла бы выпить его полностью. Я добавила золотой волос Сиобхан, взятый с ее собственного тела. И к моему большому удивлению, я всего лишь вздрогнула, когда пришло время перерезать шею птички-крапивника и добавить ее кровь в зелье. Вот он. Напиток Смерти готов.

"О, Богиня," — прошептала я, — "здесь я демонстрирую чашу смерти. Любая, кто выпьет это, отправится в мир тьмы и будет обитать там до тех пор, пока не осознает ошибки своих поступков".

Я погрузила мой атами в чашу, затем обратила лезвие к небу. "Горький яд уничтожит горькое зло!" — сказала я. Я накрыла чашу тканью, когда мокрые капли начали падать с неба. Холодные, очищающие дождевые капли. Вдали холмов прогремел гром — ответ Богини. Она услышала меня. "Да будет так", прошептала я.