И вообще Венеция – мерзкий городишко. Тут болотом пахнет. А улыбки у итальяшек двуличные и избирательные. Улыбаются только тем, у кого денег много.

Теперь ей здесь никто улыбаться не будет… Особенно если денег не хватит за соки из бара расплатиться.

И Насте вдруг до безумия захотелось оказаться дома. Но не в безлико-роскошной квартире Ирины Егоровны – а в их с Сенькой скромном уюте. На съемной кухоньке, за чашкой чая. И чтобы за окном уныло завывал ветер, и по стеклам растекались капли дождя – а им было тепло и спокойно. Тепло оттого, что они вместе. И спокойно, потому что они – две половинки одного целого. Которые ходили-ходили по свету – и наконец обрели друг друга. Обрели – какое книжное, высокопарное слово! Но ведь они с Сенькой и правда обретали друг друга. И как смешно: чего только вместе не пережили. Все вытерпели, все перенесли. А разошлись из-за сущей ерунды.

Тоска по Сене охватила ее с такой силой, что Настя вновь едва не заплакала.

«Сенька – предатель», – пробормотала она.

И усмехнулась: да уж, предатель. Если сравнить масштаб Сениного предательства да с Эженовым…

Подумаешь, перепихнулся Сенька с гадиной Милкой… Вряд ли ведь от любви! Просто Сенька ей, Насте, хотел досадить. За то, что она его за «Катран-мед» ругала. Ну и Милка, конечно, тоже хороша – сама небось необъятной задницей повертела и жирные ноги раздвинула.

А мужик – существо слабое. Полигамное. Отказаться сил не нашлось. Сенька сам небось теперь об этом жалеет! А то она не знает, какой он совестливый…

И, повинуясь внезапному порыву, Настя бросилась к телефону.

«Наверно, дорого звонить из гостиницы… – запоздало подумала она. – Впрочем, моих ста долларов хватит. Хочу. Хочу говорить с ним. Немедленно».

Пальцы тыкались в клавиши, набирали знакомый номер и отчего-то дрожали…

«Зачем я звоню? Сегодня ведь понедельник, и Сенька – наверняка в своем „Катран-меде“, или в Минздраве, или…»

Пошли гудки. Трубку никто не снимал. «Нет, он все-таки дома! Я чувствую! Он должен быть дома – сейчас, когда мне так нужен!»

– Але! – ответил недовольный старческий голос.

«Але» было растяжечное, московское. А голос – совершенно незнакомым.

Настя быстро бросила трубку: наверно, она номером ошиблась. А платить инвалюту, чтобы извиняться, – жаль.

Снова набрала тот же номер.

Тот же голос. Еще более недовольный.

– Але. Ну, говорите!

Настя нажала отбой. Что за ерунда? Престарелых родственников, которые любят наезжать в гости, у них с Сеней вроде нет… Но кто же тогда трубку снимает?

Она набрала телефон «Катран-меда». Безнадежные длинные гудки.

А если в регистратуру позвонить? Там, правда, всегда занято, но вдруг ей повезет?

Настя набрала номер регистратуры и в первую секунду обрадовалась – пошли длинные гудки. Но их прозвучало десять, пятнадцать, двадцать… а трубку по-прежнему никто не снимал.

Потом механический голосок что-то пропел по-итальянски: видимо, сообщил русской идиотке, что номер не отвечает и нечего зря линию занимать…

«Что-то случилось!»

Звонить матери? Нет. От одной мысли об этом тошнит.

Мать ведь первым делом спросит, получила ли она деньги. Или другое – скажет своим безапелляционным тоном: «Ну, я надеюсь, вы с Женечкой поладили!»

Надо снова домой звонить. Больше некуда. Может, ее оба раза просто соединяли неправильно?

– Але! – Голос в трубке все тот же. Но в этот раз – уже злой, подозрительный.

Сердце трепыхнулось, засаднило… воздух кончился, и Настя бессильно откинулась на подушку.

– Прекратите трубку швырять! – приказал старикашка. – Кто вам нужен? – И едко добавил: – Я же слышу: вы в трубку дышите.

– Вы… вы кто? – хрипло выдавила Настя.

И немедленно обругала себя: она – будто деревенщина. Кто же так по телефону разговаривает?

Пауза. Строгий, но резонный вопрос:

– А кто вам нужен?

Бегут секунды – наверно, безумно дорогие секунды международной связи.

– Мне нужен Сеня. Арсений Челышев.

– Се-ня? – удивляются в трубке. – А он тут больше не живет.

– Как не живет? Почему?

Сердце уже не болит. Просто бьется так сильно, что его удары даже сосчитать невозможно.

– По какому вопросу он вам нужен? – важно спрашивает старик.

И она гаркает:

– Я жена его! Настя Капитонова!

– Та-ак, – удовлетворенно констатировал старик. – Очень вовремя вы звоните. У меня как раз есть ряд вопросов. Именно к вам.

– А вы… извините – кто? – осторожно спросила она.

– Зовут меня Александр Борисович, – словоохотливо начал дедок. – А фамилия – Черкасов. Я приехал квартиру принимать.

– В каком смысле – «принимать»?

– А в самом прямом, – отрезал старик. – И, довожу до вашего сведения, что принять я ее не могу. Аквариум – в ужасном состоянии. Аспарагус – засох. Неужели сложно было поливать? А наскальная живопись на обоях?! Детского происхождения? А…