— Значит, какая-то графиня устроила пожар, чтобы прикончить Басараба? — уточнил лорд.

Квинси кивнул.

Холмвуд бросил на Мину угрюмый взгляд. Она догадывалась, о чем он думает. Графиня Батори, гибель Джонатана и Сьюарда, телеграмма от ван Хелсинга — все это наводило на единственный вывод: Дракула жив и находится в Англии. О другой возможности ей и думать было страшно: князь как-то прознал о тайне, которую она хранила от него, и явился забрать то, что ему принадлежит — любой ценой, даже если ради этого придется убить ее и войти в сговор с Батори.

— В чем дело? — бросил Квинси, заметив ее растерянность.

— Дракула жив. И он тут, в Лондоне…

— Мина Харкер! Артур Холмвуд! — донесся знакомый голос. — Стойте, где стоите.

Мина повернула голову. С Тависток-стрит выехали два полицейских экипажа. Из одного выпрыгнул инспектор Котфорд, следом за ним — сержант Ли.

— Нам нужно допросить вас, — сказал Ли. — Стойте на месте.

Из экипажа вылезло несколько полисменов, и сержант повел их через толпу, работая могучими локтями.

Надо было действовать. Мина подтолкнула сына к Холмвуду и крикнула:

— Забирайтесь на коня!

Лорд вскочил на жеребца и развязал ему глаза. Квинси казался озадаченным.

— Что происходит?

Вместо ответа Холмвуд сгреб его за воротник и усадил на коня.

— Остановите их! — завопил Котфорд. — Не дайте им уйти.

Артур достал из кармана пистолет и пальнул в воздух. Люди с криками бросились врассыпную. Один из констеблей вскинул винтовку и положил палец на спусковой крючок. Сержант Ли тут же задрал дуло к вечернему небу.

— Не стреляй в толпе, идиот!

Холмвуд опять спустил курок, окончательно расчистив себе путь.

— Вы что, с ума сошли? — испугался Квинси.

— Да, причем много лет назад, мистер Харкер, — отозвался лорд; в глазах его вспыхнул озорной огонек. Он ударил каблуками в бока жеребцу, и тот, взбрыкнув, пустился вскачь на север, к Боу-стрит.

— Стоять! — взревел Котфорд и прицелился в спину Квинси. Теперь толпа ему не мешала.

— Нет! Не трогайте моего сына!

Мина бросился к инспектору и встала между ним и беглецами.

— Черт бы тебя побрал! — выругался Котфорд и рявкнул своим людям: — За ними!

Двое полисменов бросились вдогонку, остальные поспешили к ближайшему экипажу.

Инспектор остановил Прайса и еще одного молодого констебля, Марроу.

— Вы двое остаетесь со мной. — Затем гнев ирландской ищейки перекинулся на Мину: — Большое вам спасибо, миссис Харкер. Теперь личность вашего сына достоверно установлена. Ну и куда же они направились?

Она выпрямилась.

— Не имею ни малейшего понятия. А при чем здесь мой сын?

Котфорд уже был готов дать выход ярости, когда раздался пронзительный визг. Все головы повернулись к перекрестку. По улице бежала женщина, оглашая окрестности истошными криками:

— Убийство! Убийство!

Котфорд, Прайс и Марроу повели Мину к месту, где перевернулась карета Холмвуда.

Эту ночь Лондону никогда не забыть. Впечатляющий пожар, чудесное спасение из огня, а теперь — женщина, которой чуть ли не у всех на глазах пронзили сердце. Котфорд изучил обломок трости, гротескно выпиравший из груди убитой.

Сознательно играя на публику, он торжественно объявил:

— На орудии убийства изображен фамильный герб Холмвудов. — Он заставил Мину повернуться вокруг оси, демонстрируя всем ее залитую кровью одежду. — Не будете ли вы так добры объяснить, откуда на вас кровь?

— Моего сына ранило во время пожара в театре.

— Глядите, сэр! — воскликнул констебль Прайс, поднимая с мостовой окровавленную катану.

Инспектор препоручил Мину констеблю Марроу и осмотрел переломленный клинок. Сквозь запекшуюся кровь проглядывала гравировка: «Джонатану Харкеру в день заключения англо-японского союза».

— С вашей стороны очень любезно использовать оружие, помеченное именем супруга.

Мина открыла рот, но не нашлась, что сказать в свое оправдание.

— Будьте покойны, миссис Харкер, я подойду к делу со всей тщательностью, — улыбнулся Котфорд. — Мы сравним группы крови на лезвии и вашем платье… и я уверен, они совпадут. Вы убили эту женщину. — Он повернулся к констеблю Марроу: — Приведите полицейского врача. На этот раз неясностей быть не должно. Я лично прослежу за сбором вещественных доказательств.