Резко развернувшись на каблуках, Эдвард шагнул к Анне и снова обнял ее, положив голову ей на грудь. Фридрих удивлением взглянул на них, но промолчал.

— Сестричка, ты ведь простила меня! Правда? Представляешь, если бы я не открыл тебе глаза на того мерзавца, ты бы сейчас не была так счастлива с благородным герцогом фон Валленштайн, — он повернулся к Фридриху. — Кстати, герцог, вы не будете возражать, если я задержусь в поместье до свадьбы моей горячо любимой сестры? — спросил он, с надеждой глядя на возлюбленного Анны.

— Если только Анна не…

— Прошу вас, Фридрих, можно я буду называть вас просто Фридрихом? Я боюсь невежественно заблудиться в вашей благородной фамилии.

Герцог с неохотой кивнул, понимая, что этому сумасшедшему лучше не отказывать. Неизвестно, что он может сделать в следующий момент. Фридрих не успевал следить за стремительными движениями и речью гостя, который словно пребывал в каком-то собственном, никому не ведомом мире.

— Я бы мог поселиться в гостинице, конечно, но недавно у меня произошла личная трагедия, и я не хочу оставаться один. Правда, глупо? Но это так, — наигранно печально произнес Эдвард. — Моя любимая — прекрасная девушка, — она покинула меня всего полгода назад.

— Что же с ней случилось? — скорее стараясь держаться в рамках приличия, чем от любопытства, спросил Фридрих.

— О, мой дорогой герцог, она умерла, — ответил Эдвард, совсем поникнув. — Умерла от старости.

— От ста…? Хм… Эдвард, — предостерегающе произнесла досель молчавшая Анна.

— Пожалуй, для вас найдется комната, — наконец, согласился герцог.

Эдвард словно засветился от радости.

— Благодарю вас, дорогой Фридрих! Вы спасли мою жизнь!

— Я прикажу Мартине подготовить покои, — ледяным тоном произнес Фридрих.

— Благодарю, — повторил Эдвард, склонив голову в легком поклоне.

Герцог фон Валленштайн отправился отдавать приказы, а «брат» и «сестра» остались наедине в гостиной.

— Что ж, прелесть моя, когда ты собираешься убить этого идиота? — поинтересовался «братец», сев в кресло рядом с камином.

— Он не идиот! — слабо запротестовала Анна, устроившись напротив.

— Только не говори, что любишь его.

— Я никого не люблю, — глухо произнесла она.

Эдвард не успел ответить, потому что Фридрих вернулся.

— Ваша комната готова, — сказал герцог, положив свои руки на плечи Анны.

Притворно улыбнувшись парочке, граф поднялся со своего места и быстро взбежал по лестнице наверх, перегоняя служанку, которая должна была показать ему его покои.

В комнате повисла тишина. Анна едва сдерживала улыбку. От Эдварда можно ожидать чего угодно! Откуда он узнал о свадьбе, о том, где она сейчас живет?.. Пожалуй, лишь он один на всем свете мог так просто придти в дом своей ненаглядной «сестрицы», а также жены, любовницы и иногда подруги и компаньонки. Она не могла понять, почему в присутствии графа ей становилось легче. Даже голод как будто немного отступил. Но все равно сейчас появление Эдварда было совсем не к месту.

«Когда ты собираешься убить этого идиота?»— слова гулко отзывались в ее голове, звучали, как руководство к действию. Она с жалостью посмотрела на своего будущего мужа. Она ведь не убьет его, правда? Правда?.. Вопрос обращался скорее к Эдварду, чем к ней самой.

— Ты мне ничего не говорила про своего брата, — укоризненный голос Фридриха вывел ее из задумчивости.

— Ах, мой милый, он же тебе объяснил… У нас были не самые лучшие отношения. Но мне хочется надеяться, что теперь мы сможем их наладить.

— Какой… приятный молодой человек, — отозвался герцог, хотя по его лицу было видно, что он так совершенно не считает.

Анна, сидевшая лицом к лестнице, заметила, как Эдвард облокотился на перила и с интересом наблюдал за их разговором, хитро улыбаясь ей.

— Приятный? — засмеялась она, — Пожалуй, это не совсем точно его характеризует!

Она улыбнулась, и улыбка ее была адресована не герцогу, а Эдварду. Тот послал ей воздушный поцелуй.

— Мы с самого детства ссорились, — продолжила она, — но в душе я всегда любила своего милого брата. Возможно, Эдвард иногда ведет себя несколько странно, но что поделать, это идет еще с ранних лет…

Эдвард изумленно посмотрел на Анну, которая продолжала самозабвенно рассказывать дальше историю его тяжелого детства, хоть и родилась на пару веков позже, чем он сам.

Фридрих, казалось, начинал сочувствовать нелегкой судьбе молодого человека, особенно красочно описанной острой на язык Анной.

… А часы немилосердно отсчитывали время.

— Уже три часа! — опомнился, наконец, Фридрих, — дорогая, мы засиделись так поздно, да и ваш брат приехал в столь поздний час.