Некоторые все же подходили выразить свои соболезнования, Анна отвечала сдержанным кивком.

В толпе Мартина заметила шляпу и трость инспектора Тесаржа.

Постепенно процессия устремилась в церковь, где стоял роскошный гроб из красного дерева с серебряными ручками.

Мартина подняла голову к небу — прямо на нее смотрел строгий готический фасад из красного камня. Сквозь витражные окна были видны сотни белых свечей, раскаленных до прозрачности. Язычки пламени колебались на сквозняке…

— Пани? — Мартина видела, как запнулась графиня на первой церковной ступеньке. Рука ее мгновенно метнулась к карману, в котором лежал флакончик с душистой нюхательной солью. — Вам дурно?

Молодая девушка в глухом черном платье и густой вуали, плотно закрывающей лицо, остановилась на ступеньке перед входом и замерла. Несколько секунд она простояла неподвижно, пока служанка хлопотала вокруг нее, затем двинулась дальше.

— Кто это? — тихо спросила Ева.

— Анна, графиня Варвик, невеста герцога, теперь уже бывшая, — пояснил Карел, — живет в поместье под Прагой, доставшееся ей в наследство от тетки.

Ева припоминала что-то о графине — слухи ходили по городу, особенно быстро они распространялись в высшем свете, и многие уже обсуждали несчастье этой графини-англичанки. Она потрясла головой, словно скидывая с себя наваждение — вряд ли эта девушка могла быть той, кого она искала. Но в будущем ей будет просто необходимо поговорить как с ней, так и с ее слугами, ведь они могут стать важнейшими свидетелями в расследовании!

То же самое думал сейчас и Карел, однако он не вычеркнул так просто кандидатуру графини из списка тех, кто может быть причастен… да и сам список состоял пока всего из одного имени — графини Анны. И хотя логика подсказывала, что небогатой невесте нет никакого резона убивать своего жениха-герцога, против логики выступала интуиция, которая подсказывала, что следует побеседовать с этой женщиной tete-a-tete.

Анна осторожно переступила порог костела.

Она не любила все эти церкви, соборы. Будучи при жизни верующей, она ощущала себя здесь чужой, изгнанной, неугодной Богу. Вампирше было здесь неуютно, и это было самое мягкое определение. Церковь, храм Божий для спасения души, в жизни и смерти. Но что делать, когда души нет?

Анна вошла. Земля не разверзлась, и гром не прогремел, но она словно почувствовала какое-то сопротивление. Чужая… Чужая в святом месте. Какое счастье, что сейчас никто не мог видеть ее лица!

Играл орган, который хоть и звучал уместно в этой ситуации, но заставлял графиню вздрагивать с каждым новым аккордом. Свечи горели неярко, лишь немного рассеивая темноту, но они словно выжгли весь воздух в помещении. Анна чувствовала, что задыхается, хотя ей и не нужен был воздух, чтобы дышать.

Свеча в ее руке задрожала и упала на пол, пальцы безвольно разжались. Мартина с ужасом в глазах смотрела на хозяйку, но прежде, чем успела обратиться к ней, Анна бросилась на улицу. Служанка не заметила даже движения — мгновение назад хозяйка стояла рядом с ней, и вот уже Мартина услышала стук закрывающейся двери. К счастью, никто из присутствующих больше не обратил внимания а исчезновение графини.

Эдвард, в отличие от Анны, не испытывал никаких чувств в святом месте. Граф не верил ни в Бога, ни в Дьявола. Если бы они были, он бы не стал тем, кем являлся.

Когда Анна покинула костел, Эдвард хотел последовать за ней, но все же остался, решив, что графине необходимо побыть в одиночестве. Тем более он заметил присутствие Евы. Не хватало только, чтобы она чего-нибудь заподозрила. Хватит и того, что охотница желает его скорейшей смерти.

Орган смолк, и появился священник. Эдвард от скуки стал рассматривать убранство старого помещения, не обращая внимания на бормотания старика. Внезапно вампир почувствовал на себе пристальный взгляд. Повернувшись, он заметил Вик, которая стояла неподалеку и внимательно смотрела на его руку. Граф проследил за ее взглядом. Воск со свечи капал на руку вампира. Эдвард, вспомнив, что обычному человеку это должно было принести боль, потряс рукой и состроил гримасу боли, стряхивая воск. Когда он снова посмотрел на Вик, та быстро перевела взгляд на священника, думая, что граф не заметил ее интереса к своей персоне.

Удивительно, но Вик напомнила ему Анну во время их первой встречи. Только у Анны в глазах он видел тогда детскую наивность. Вик же больше была похожа на маленького запуганного волчонка. И все-таки между ними было кое-то общее! Хотя бы то, что они обе повстречали на пути графа Варвика.

Вспомнив о приличии, Эдвард перестал рассматривать девушку, вернувшись к своим размышлениям о том, как бы ему отделаться от Евы.

За время, проведенное в Праге, и в особенности с инспектором Тесаржем, Вик научилась понимать местный язык. Даже могла сказать на нем пару предложений. Конечно, грамматически неправильных, но кто, скажите на милость, ожидает чего-то большего от грязной попрошайки? Эти знания дали возможность узнать, куда так стремится попасть инспектор Тесарж. Он настаивал, чтобы девочка осталась в отделении, хотя официально ее так и не посадили под замок. Но Вик не собиралась сидеть в управлении. Инспектор не понимал ее желания идти с ним на похороны чужого и незнакомого ей человека. «Конечно, ему не понять», — думала Вик, наблюдая, как тот покидает полицейское отделение. А потом последовала за ним.