— А разве это не взаимно? — усмехнулся Эдвард, представляя, как трудно будет жить среди двух огней.

Вампирша ничего не ответила, но что значили слова! Ведь граф и так все понял: и недовольство Анны, и ее обиду. И то, что через несколько мгновений рассветное солнце повергнет ее в сон. Лицо женщины казалось белее подушки, на которой она лежала, и словно просвечивалось насквозь, а волосы, выбившиеся из пучка, растрепались и темной тенью обрамляли лицо.

Сон вампира сильно отличается от человеческого, и в своем вечном спокойствии она больше напоминала покойницу. Даже грудь в тугом корсете не поднималась от дыхания, как если бы она была человеком.

«Вик тоже придется свыкнуться с этим», — подумал вдруг Эдвард.

Граф поднялся с кровати и вышел за дверь, оставив Анну одну, погруженную в сон. Сам граф спал крайне редко. На это повлияла «бурная молодость» вампира, когда из-за своих чудачеств Эдвард часто был вынужден внезапно покидать один город и отправляться в другой. О сне пришлось забыть, но перед этим долгое время он был вынужден силой заставлять себя бодрствовать. Кроме того, как вампир Эдвард был намного старше Анны, не говоря уж о Вик — а со временем привыкаешь ко всему, даже солнечному свету.

Граф спустился вниз, взял Вик на руки и отнес в свою комнату. На всякий случай он проверил, плотно ли закрыты ставни. Вик и не думала просыпаться — наверное, вывести ее из состояния дневного сна могло только очень сильное внушение. В тайне Эдвард надеялся, что люди, если и придут в поместье, то случится это нескоро, и у него будет время разобраться со всем.

… А потом в дверь постучали.

Тяжелый дверной молоток ударял в дверь с пугающей силой, угрожая разрушить в руины здание. Одинокая фигура в длинном светлом плаще стояла на пороге, окруженная лучами рассветного солнца.

Ева с радостью ощутила, как камень под именем «Эдвард Плантагенет» навсегда свалился с ее души. Она едва ли могла поверить, что все получилось так просто. Теперь Плантагенет погибнет — в этом она была уверена, ведь она сама готовила яд тщательнейшим образом, а противоядие хранилось только у нее. Ева провела рукой по маленькой ампуле, лежащей в кармане. Выбросить его, уничтожить — вот была первая мысль победительницы. Но вторая, более здравая, остановила ее. Ведь она наверняка и дальше продолжит использовать этот яд в своих охотах на вампиров. А если, не дай Бог, оно обернется против нее, ранив саму охотницу?.. Как бы ни хотелось об этом забыть, но и в ней текла проклятая вампирская кровь, а значит и ее яд мог погубить. Противоядие еще пригодится.

В тишине ночи что-то привлекло внимание женщины, словно кто-то тихо следовал за ней. Ева резко обернулась, готовая к неожиданной атаке. Нет, ничего, показалось. Да и некому здесь быть в этот час, кроме разве что случайно пробежавшей кошки или крысы. Они ведь тоже в своем роде… ночные охотники.

Ева постепенно выбиралась из трущоб на центральные улицы, где изредка еще можно было встретить случайного прохожего — но никто из них не обращал внимания на одинокую фигуру, направляющуюся куда-то быстрым и уверенным шагом. Женщина остановилась около небольшого особняка в старом районе, где снимал квартиру покойный Черник. Его комнаты находились на двух первых этажах, но сейчас все они пустовали. Ей было тяжело свыкнуться с мыслью, что Карел умер. Все, кто были дороги ей, умирали.

В скором времени Ева собиралась покинуть Прагу — больше дел у нее здесь не было. Она хотела поехать на восток — сначала в Будапешт, потом в Краков и в Москву — говорят, в последнее время там появилось слишком много вампиров, в этом пора было разобраться.

Сейчас она была спокойна, как никогда — дело завершено, можно было ни о чем не беспокоиться и наконец-таки немного отдохнуть… Если бы не одна навязчивая мысль, которая отказывалась покидать голову Евы. Из-за этого она не могла нормально заснуть. В конце концов, женщина резко поднялась в постели. Все не так!

Зачем Плантагенет сам искал встречи с ней, зная, что идет на верную смерть?! Ему бы сидеть, не высовываясь, в поместье своей сестрицы, или кто она там ему… Нелогичный, глупый поступок, который, может, и не удивил бы ее, если бы его совершил не Эдвард Плантагенет. Он никогда не совершал глупостей, и уж точно больше всего на свете ценил свою жалкую жизнь («Свое существование», — поправила себя охотница). Он бы не стал рисковать за зря, но ведь зачем-то он это сделал?! Как будто пытался отвести ее от поместья, ведь он прекрасно понимал, что не ночью, так утром охотница обязательно нагрянет туда.

Неторопливый ход мыслей женщины прервал резкий звук в соседней комнате — кабинете Карела Черника. То сработала хитроумная сигнализация, поставленная детективом на его небольшой сейф, врубленный в пол — и неприятный, но очень громкий хлопок разнесся по всей квартире. Инстинкты охотницы сработали быстрее любой логики, и уже через мгновенье она влетела в кабинет, держа в руке пистолет. На всякий случай он был заправлен серебряными пулями — даже если ее ночной гость не вампир (а о таком раскладе она думала в последнюю очередь), человеку они навредят не меньше свинца. А вот бросаться с осиновым колом на случайного вора-домушника может оказаться крайне неосмотрительным!