— Это простое любопытство. Это интересно и… — начала она, казалось, только затем, чтобы он ее тут же оборвал:

— Интересно? Изучать и подвергать сомнению то, к чему вас никто не привлекал, используя для этого оборудование и время, которое было вам предоставлено для вашей непосредственной работы? Так позвольте узнать, интересно — кому?

Я проиграл, подумал Вере. Бросившись очертя голову, наломал дров. Но ему никак не удавалось остановить себя, и он знал почему. Несмотря на то, что он хотел убедиться в нечестности этой женщины, какая-то часть глубоко внутри него хотела верить ей.

И эту часть он должен безжалостно вырвать из себя.

Его враждебное противостояние больно ранило Сэм. И хотя принц был одет в традиционную арабскую одежду, всякое сравнение с романтичным образом арабского владыки, созданное когда-то ее воображением, было мгновенно разрушено, подобно досужей выдумке. Столкнувшись с реальностью, девушка увидела перед собой агрессивного самца, готового сражаться за свою собственность. И ей было ясно: если что-то не предпринять, то она очень скоро окажется без работы.

— Мне жаль, если… если я обидела кого-то или… нарушила какие-то правила. — Сэм заставила себя извиниться, в душе презирая подобную мягкотелость. Но девушке не хотелось испортить себе карьеру, и она не могла позволить ему наказать ее только за то, что он сожалеет об их нечаянном поцелуе.

Неужели он думает, что она сама не жалеет об этом? Не означает ли этот его взгляд, что он понял: ее извинение имеет отношение не только к ее профессиональным изысканиям?

— Покажите мне, где это ваше предполагаемое отклонение, — скомандовал он, не ответив на ее извинение. Вере знал, что должен сосредоточиться на плане, который подготовил, чтобы попытаться обыграть ее.

Он стоит слишком близко, подумала Сэм, скосив глаза на его руку на спинке стула.

Ей вовсе не обязательно подчиняться его приказам. Она могла бы попросить его уйти. Он был, в конце концов, в ее личном помещении, и Сэм не знала, сколько еще выдержит это давление.

Как принц сам заметил, информация, которую она собирала, не относилась к ее работе, и потому она вовсе не была обязана делиться ею с кем-либо. Тем не менее здравый смысл подсказал ей, что было бы глупо выразить это вслух. Стараясь, чтобы ее рука не дрожала, она потянулась за мышкой и выделила область вокруг источника.

Принц наклонился ближе к экрану, и девушка почувствовала его дыхание на своей коже. Сэм ощущала тепло его тела, его запах и тот эффект, что все это оказывало на нее, посылая серию непрошеных импульсов ее телу. Осознавала ли она, какому унижению она могла подвергнуть себя уже в следующее мгновение?

Конечно, Сэм слышала этот предостерегающий внутренний голос. Но в то же время слышала и другой голос, который, соблазняя ее, шептал, что если сейчас она откинет назад голову, то опустится на его плечо, а если принц положит руку на ее плечо, то он может повернуть ее к себе и…

Внезапно и злость и физическая боль желания прошли сквозь ее тело. Она не должна позволять себе ни так чувствовать и ни так думать! Что случилось с ее достоинством и здравым смыслом? Она и так позволила себе долгие месяцы мечтать о нем, веря, будто он разделял ее желание. Но сейчас, когда Сэм знала правду, одна лишь ее гордость должна была служить ей надежной защитой от физического притяжения к нему.

— Вот здесь я впервые заметила кое-что, — произнесла она, заставив свой голос звучать более-менее спокойно, и показала на темную отметку. Но неужели ее голос стал таким высоким или ей это только показалось? И заметил ли он, как напряглась ее рука, когда она двигала мышкой, стараясь избежать соприкосновения с его рукой?

Вере недоумевал. Ведь он смотрел только на экран, но каким-то образом видел и мягкую припухлость ее рта, и то, как поднималась ее грудь, когда она делала вдох…

Раздраженный направлением своих мыслей, принц перешел в атаку.

— Вы думаете, я поверю, что эти несколько черточек на карте свидетельствуют о изменении русла реки с таким стремительным течением, как Дхурани?

— Эта фотография сделана со спутника, — напомнила Сэм. — Естественно, она непривычна для нетренированного глаза.

Он бросил на нее презрительный взгляд.

— Уверяю вас, я достаточно хорошо знаком со спутниковыми фотографиями, дабы понять, что это означает.

— Тогда вам должно быть ясно, что из космоса бывшее русло выглядит более четко очерченным, чем это видно с земли, — сказала Сэм, решив показать, что ему не удастся смутить ее.

— Я знаток этих мест, но не могу сказать, что когда-нибудь замечал там что-то необычное, — холодно заметил он.

— Вероятно, вы не там смотрели.