Уже когда подошла электричка, Иван на прощание спросил:

– Ковригин ни в чем не виноват?

Голос его звучал расстроенно. Всегда обидно, когда твои недюжинные – и даже полукриминальные – усилия не дают никаких результатов.

Юноша был еще очень молод и, наверно, даже не догадывался, что так бывает с девяноста процентами жизненных подвигов: стараешься, стараешься, а в итоге – никаких результатов.

– Да, думаю, в нынешних преступлениях пианист чист, – рассеянно кивнул Ходасевич.

– Жаль, – вздохнул Ванечка и вошел в тамбур.

Дверца с шипением захлопнулась, молодой человек обернулся и на прощание показал рукой Валерию Петровичу какой-то знак. Сквозь пыльное и темное стекло тамбура полковник с трудом разглядел, какой именно: то ли V – виктори, победа; то ли рокерская «коза». А может, просто воздетый вверх большой палец: ты, дядя, типа, оказался крутой чувак.

Электричка со свистом набрала скорость, оставив Ходасевича на пустынной платформе, освещенной единственным фонарем.

Он, разумеется, и представить не мог, какие события – в том числе связанные с Ванечкой – произойдут завтра.

Утром в понедельник Валерий Петрович встал – по звонку телефонного будильника – в семь.

На улице уже рассвело, однако солнце еще не поднялось.

На крыльце, куда Ходасевич вышел выкурить первую сигарету, оказалось тихо и зябко. Береза понуро склонила свои желтые плети. Создавалось впечатление, что осень – навсегда и лето уже больше не вернется.

За завтраком полковник – хоть голова и была забита обстоятельствами собственного дела – все-таки по давней привычке посмотрел новости. «Евроньюс» склоняли на разные лады позавчерашнее убийство российской журналистки Вержбицкой. Оказывается, она имела двойное гражданство, русское и американское… К ее подъезду на Лесной улице москвичи приносят цветы и свечи… Начато следствие, прошел обыск и изъятие документов у журналистки на работе и дома…

Валерий Петрович переключился на «ТВ Центр» – там как раз тоже обозревали криминал. Рассказали о поимке банды мотоциклистов, грабивших одиноких дамочек на иномарках – быстро менты сработали!

Показали взятых преступников, в фас и профиль – два жителя Грузии, на допросах все отрицают. И хоть подробности задержания по телику не приводились, по оговоркам оперов полковник понял, что поймали бандитов «на живца» – так, как предложил бы охотиться на преступников он сам (если бы его спросили). Собственная проницательность (правда, никем не востребованная) слегка улучшила Ходасевичу настроение.

Расписания электричек у Валерия Петровича не было, поэтому он решил выйти на станцию с запасом.

Когда он открывал калитку, из полуразрушенного дома напротив выскользнули две тени. Ходасевич посмотрел им вслед. По виду – бомжи. Оба в когда-то белых, весьма грязных бейсболках. Фигуры похожи – приземистые, коренастые, с длинными руками. Оба одеты в нечистые пиджаки, брюки и полуразбитые кроссовки. Один – старше, второй раза в два моложе. Почему-то с первого же беглого взгляда полковнику показалось, что оба бомжика – отец и сын. Их явление напомнило Ходасевичу, что он до сих пор не осмотрел заброшенный дом. Он обязательно займется этим, как только вернется в Листвянку.

А сейчас главное – полковник Ибрагимов. Встреча с коллегой назначена на десять, и на нее не стоит опаздывать.

В электричке было душно, влажно – и полно людей. Подмосковный люд следовал на работу в столицу. Сесть негде, тамбуры и проходы забиты. Место немолодому Валерию Петровичу уступить никто не подумал – да он и не претендовал.

Спустя полчаса поезд подвалил к вокзалу. Демонстрация народа растянулась по платформе, спеша к метро. На выходе путь потоку преграждал павильончик. Там действовали автоматы наподобие метрошных. Оказалось, теперь, чтобы выйти с платформы, надо всунуть в аппарат билет – железная дорога боролась за свои доходы. Ходасевич постарался припомнить, когда он последний раз путешествовал на электричке – на отечественной электричке. Получалось, лет двадцать назад, когда о подобном и не слыхивали.

Покуда он вытаскивал из портмоне билет и разбирался, каким концом вставлять его в контроллер, его раз пять толкнули и дважды обругали. К тому же сквозь турникет за ним сумел проскочить на халяву длинный глистоподобный парень. Русские люди, как всегда, изыскивали лазейки в самых держимордных схемах.

Дальше все было знакомее. Несколько остановок на метро до станции «Лубянка».

Родной «сороковой» гастроном работал – правда, уже под другим названием. Сетевой супермаркет напротив «дома два», кто бы мог подумать!.. Ходасевичу вспомнилось, как отсюда приносили им праздничные советские заказы: гречку, чай «со слоном», полукопченую колбасу, красную икру и порой осетрину.