Шрифт:
– А скажите, далеко ли место происшествия от Листвянки?
Женщина вздохнула.
– Я уже по карте смотрела. Далековато. Километров двенадцать по прямой получается.
– Ого! Ничего себе прогулочка!
– Да, – следовательница помрачнела, – в этом смысле не совсем складывается… Но, может, она часть пути на автобусе проделала? Или на маршрутке? Допустим, от Листвянки до К***ва?
– Вы уже допросили родственников потерпевшей?
– Естественно.
– А они вам сказали, что она вышла из дома – спонтанно, неожиданно, уже под вечер?.. Часов около семи, когда темнело… Право же, совсем неподходящее время для прогулок по Лосиному Острову…
– Да, не очень вяжется, – мотнула головой следователь. – Но все равно, согласитесь: многое теперь в руках судмедэкспертов. Как они скажут, так и действовать будем. Эх, хоть бы ненасильственная!.. – по-детски непосредственно воскликнула Анжелика. – А то, если возбуждать дело, при подобных обстоятельствах будет гарантированный висяк.
– Обращайтесь за помощью ко мне. Повторяю, я очень хорошо успел узнать покойную, а также определенные обстоятельства, сопутствующие ее исчезновению.
– Спасибо, конечно, но лучше бы ее кондратий хватил… Ой, извините… Ну, вот мы и пришли. Прокуратура там, за углом. Дальше меня провожать не надо – а то, знаете… Увидит кто… Разговоры еще пойдут…
Ходасевич тонко улыбнулся:
– Ну, сплетни только украшают репутацию красивой женщины.
Анжелика прямо аж стойку сделала при слове «красивая» – не баловали ее, видно комплиментами, ох, не баловали.
А тут Валерий Петрович еще ее руку взял, коснулся губами.
Она вся вспыхнула и зарделась.
– Ну что вы…
Ходасевич намеренно разрушил очарование почти интимного момента деловым вопросом:
– Скажите, Анжелика Ивановна, а вы фототаблицы на месте преступления делали?
– А как же!.. Только я пока еще протокол осмотра оформить не успела…
– Жаль. А то я хотел посмотреть снимки с места происшествия – может, увидел бы чего свежим, незамыленным взглядом? У меня, знаете ли, стаж оперативной работы – около тридцати лет…
– Так давайте я вам их покажу!.. Они у меня с собой, в телефоне. Я на всякий случай снимала – мало ли, вдруг эксперт пленку запорет, бывали такие случаи – ему ж все никак на цифровик не расщедрятся…
– Показывайте, – распорядился Ходасевич.
– Прямо здесь, на улице?
– Почему нет? Вот лавочка. Сядем. Для прохожих мизансцена будет выглядеть очень мирно: дочка показывает престарелому папаше фотографии внуков.
– Ох, меня же в прокуратуре свидетели ждут… Ну, ладно – только из уважения к вашим сединам, – Анжелика озорно улыбнулась, – папаша…
– Скорее уж не к сединам, – усмехнулся Ходасевич, – а к лысинам… Ну, давайте, показывайте…
Первая фотография была сделана общим планом: женщина лежит на спине в воде, руки и ноги у нее, очевидно, закостенели. Одета Алла Михайловна в одну майку, брюки и кроссовки.
– А где другая одежда? – поинтересовался полковник.
– В том-то и дело, что нет… Мы все вокруг осмотрели…
– А документы при ней были? Сотовый телефон?
Следовательница покачала головой:
– Да тоже нет…
– А вы говорите: ей просто внезапно стало плохо. Не шла же она туда, в глубь леса, в одной майке… Да еще ночью…
– Да я и сама думаю, что, скорее всего, все-таки насильственное преступление…
– Не хочу вас расстраивать, но, по-моему, вы правильно думаете… А еще фото есть?
Она перещелкнула мобильником.
На дисплее появился крупный план: застывшее лицо Аллы Михайловны. Плечи, обтянутые желтой маечкой. Дрябловатые предплечья.
Жизнь давно ушла из этого тела.
Значит, когда Ходасевич впервые в жизни ехал в Листвянку, она уже была мертва.
– А это что у нее – там, на предплечье? Можно увеличить?
– Пожалуйста.
– Смотрите, Анжелочка: а ведь это след. То ли от укуса, то ли от укола. И никакого синяка, красноты вокруг… Не успели образоваться гематомочки… Значит, этот укол-укус сделан непосредственно перед смертью?
– А она по жизни принимала какие-то медицинские препараты?
– Не знаю. Спрошу у родственников – доложу вам, Анжела.
– А у вас, товарищ полковник, есть какие-нибудь версии ее смерти?
– Пока – ни единой, – абсолютно откровенно ответил Ходасевич. – Но если только вдруг на моем горизонте появится подозреваемый – я непременно позвоню вам. И еще: у меня есть основания полагать, что эта смерть – не единственное насильственное преступление, произошедшее в Листвянке за последнее время.