Когда я вновь открыл глаза, я уже знал, что мертв. Но эта смерть не была похожа на черную пустоту из моих ночных кошмаров. Напротив, я чувствовал запах далекого костра, неровность земли под своим телом, свои руки, разбросанные по сторонам. Я не чувствовал только боли. Чернота, окутывающая меня, была почти умиротворяющей. Это был ад? Если так, то он не имел ничего общего с увечьями и ужасом прошедшей ночи. Он был спокойным, мирным. Я неуверенно пошевелил рукой и удивился, нащупав солому. Потом я сел, поражаясь тому, что у меня все еще есть тело, и что оно не болит. Оглядевшись, я понял, что не пребываю в небытии. Слева от меня находились грубо оструганные доски — стена какой-то темной хижины. Если скосить глаза, можно было увидеть через щели кусочки неба. Где-то я был, но где? Я потрогал грудь. Я помнил выстрел, помнил звук, с которым мое тело упало на землю, помнил, как меня пинали сапогами и били палками. Помню, как перестало биться мое сердце, как меня наполнило чувство радости, а потом все стихло. Я умер. В таком случае…

— Эй! — хрипло крикнул я.

— Стефан, — ответил женский голос. Я почувствовал на спине чью-то руку и увидел, что одет в простую полинявшую рубашку из хлопка и холщовые штаны, одежду, которой у меня никогда раньше не было. Она была чистой, хоть и старой. Я попытался встать, но маленькая и удивительно сильная рука удержала меня за плечо.

— У вас была длинная ночь.

Я прищурился, и, когда глаза привыкли к темноте, я понял, что голос принадлежит Эмили.

Ты жива, — изумился я.

— Она засмеялась низким, ленивым, довольным смехом.

— Я должна бы сказать то же самое и вам. Как вы себя чувствуете? — спросила она, поднося к моим губам жестяную банку с водой. Я начал пить, вниз по горлу полилась прохладная жидкость. Никогда прежде я не пробовал ничего настолько чистого, настолько приятного. Я коснулся шеи в том месте, куда Катерина укусила меня. Она была чистой и гладкой. Тогда я в нетерпении рванул на себе рубашку, оторвав несколько пуговиц, и увидел, что и на груди нет никакого намека на пулевые ранения.

— Пейте, пейте, — как заботливая мать кудахтала надо мной Эмили.

— Дамон? — хрипло спросил я.

— Он снаружи. — Эмили подбородком указала на дверь. Проследив за ее взглядом, я заметил темную тень, сидевшую у воды. — Он выздоравливает, как и вы.

— Но как…

— Посмотрите на кольцо. — Эмили взяла меня за руку. На безымянном пальце мерцал синий лазурит, оправленный в серебро. — Это для исцеления и защиты. Катерина сделала его для вас в ту ночь, когда отметила вас.

— Отметила меня, — беззвучно повторил я, снова прикоснувшись к шее, а затем к гладкой поверхности камня.

— Отметила вас, чтобы вы стали таким же, как она. Вы почти вампир, Стефан. Вы в процессе трансформации, — говорила Эмили, как если бы она была врачом, ставящим диагноз пациенту с неизлечимой болезнью. Я кивал, делая вид, что понимаю, о чем она говорит, хоть мне и казалось, что это был какой-то совершенно незнакомый язык. Трансформация? Превращение?

— Кто меня нашел? — начал я с вопроса, заботившего меня меньше всего.

— Я. После того как вас с братом застрелили, все разбежались. Дом сгорел. Погибли люди, и не только вампиры, — с выражением глубокого сожаления на лице покачала головой Эмили. — Всех вампиров заперли в церкви и сожгли. И ее тоже, — сказала Эмили тоном, который невозможно было понять.

— Но это она сделала меня вампиром? — спросил я, касаясь шеи.

— Да. Но чтобы завершить переход, вы должны начать питаться как вампир. Это будет ваш выбор. Катерина обладала большой силой разрушения и смерти, но даже она должна была оставлять своим жертвам этот выбор.

— Она убила Розалин.

Я знал это так же точно, как и то, что Дамон любил Катерину. Как будто туман в моей голове вдруг рассеялся, но только для того чтобы обнаружилось, что там царит непроглядная чернота.

— Она, — с непроницаемым лицом подтвердила Эмили. — Но того, что случилось, уже не исправить. Если вы изберете этот путь, то сможете питаться как они и завершить переход. Или…

— Умереть?

Эмили кивнула.

Я не хотел питаться как они. Я не хотел чужой крови внутри себя. Все, чего я хотел, это вернутьсяь на несколько месяцев назад, в то время, когда я не слышал даже имени Катерины Пирс. Сердце мое сжалось от сильной боли при мысли о тех, кого я потерял. Но это были не последние потери.

Будто читая мои мысли, Эмили помогла мне встать на ноги. Она была миниатюрной, но очень сильной. Я поднялся и на нетвердых ногах вышел на улицу.

— Брат! — позвал я. Дамон обернулся, его глаза светились. В воде отражалось восходящее солнце, деревья вдали были окутаны дымкой. Но несмотря на это, на поляне было неестественно тихо и спокойно, как в давние, простые времена.

Дамон не отвечал. Не осознавая, что я делаю, я подошел к кромке воды, без колебаний стащил с себя одежду и нырнул. Вынырнув на поверхность, я с силой выдохнул, но мрак и грязь никуда не делись из моей головы.