— Я прошел ускоренные курсы по приготовлению детского питания из порошка, — пояснил он, — и теперь большой спец в этом деле.

— Хочешь, я разогрею? — с готовностью спросила она, разрываясь между желанием передать плачущего младенца Роури и страстным стремлением самой утешить это крохотное существо.

— Да, пожалуйста, если, конечно, ты не настаиваешь, чтобы я сделал это сам, пока ты подержишь его.

Энджел смущенно покачала головой.

— Я думаю… мне как-то неловко… — запинаясь, договорила она.

Роури бросил на нее быстрый изумленный взгляд, заметил, как она покраснела, и понял.

— Да, конечно, — произнес он. — Давай-ка его сюда. Он протянул руки, и Энджел осторожно передала ему белоснежный сверток.

— Кажется, он мокрый, — словно извиняясь, пробормотала она, забирая у него из рук бутылочку с молоком.

— Так вот почему тебе не терпелось отдать его мне, — мягко пошутил Роури, и его поддразнивание, казалось, положило конец той напряженности, которую невольно вызвал голодный ребенок.

— Ему, должно быть, ужасно плохо без мамы, — заметила Энджел, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Как ты думаешь, он по ней скучает?

Роури покачал головой.

— Нет. Я разговаривал с детским психологом сразу после трагедии. Он сказал, что такими маленькими детьми руководит только инстинкт выживания. Они гораздо выносливее, чем мы думаем. Он еще слишком мал, чтобы у него успела сформироваться глубокая привязанность к матери. Он перенесет свою привязанность на ближайшее существо, которое появится в его жизни и будет заботиться о нем.

— И этим существом придется стать тебе? — спросила она, подогревая бутылочку.

— Да, — согласился он спокойно.

Энджел проверила, согрелось ли молоко, капнув несколько капель на запястье, и вдруг сообразила, что Роури до сих пор не сказал ей, зачем он приехал.

С подогретой бутылочкой в руке она повернулась, и ее сердце сжалось, когда она увидела, как Роури трогательно-нежно смотрит на своего крохотного племянника. Энджел и не подозревала, что он способен на это.

— Как его зовут? — спросила она.

— Ммм? — промычал он отсутствующим тоном, словно был за много миль от нее.

— Как зовут ребенка? — повторила она. — Ты не сказал мне.

Роури ответил не сразу. Он вложил соску в ротик голодного ребенка, тот довольно зачмокал, и некоторое время в кухне слышалось только тиканье старых часов да это чмоканье.

Энджел ждала. Наверное, юристам полагается взвешивать каждое свое слово. Но ведь она не собиралась выведывать у него никаких особых секретов.

— Яне уверен, что тебе приятно будет услышать его имя, — сказал он наконец.

— Такой симпатичный малыш украсит любое имя, — пробормотала она, пытаясь изобразить подобие улыбки. — Говори, не бойся.

Он попытался засмеяться над ее шуткой, но это у него плохо получилось. Всего за несколько дней его мир был разрушен до основания. К тому же он так устал, что просто мечтал добраться до кровати и проспать сутки напролет.

— Его зовут Чарлз, — тяжело выговорил он.

— О? — Энджел приподняла брови, и какая-то непривычная горечь послышалась в ее голосе. — Как эгоистично со стороны Чада было дать ребенку собственное имя!

Роури пожал плечами.

— Может быть, все не так просто, как кажется, Энджел, — мягко возразил он. Он приподнял ребенка и начал укачивать его, как опытная няня. Энджел смотрела на это с невольным восхищением. — На самом деле он зарегистрирован как Чарлз Роури, а они собирались называть его Си Ар. Кажется, сейчас модно называть детей их инициалами.

— Только не в Ирландии, — воскликнула Энджел сердито. — А эти инициалы вообще звучат как название какого-то больничного теста.

Роури нахмурился.

— Ну, не обязательно называть его Си Ар. Да я Чарлзом Роури — тоже. Можно назвать его любым именем, какое мы… — Он нахмурился и поспешил исправить свою преждевременную оговорку: — Какое только ему подойдет. Он еще слишком мал и не мог привыкнуть к определенному имени.

— Но его крестили? — резко спросила Энджел. Их глаза встретились.

— Нет.

Она не удивилась. Чад противился ее желанию венчаться в церкви. Он вообще не признавал религию. Энджел была слишком поглощена своим первым, таким романтическим чувством, чтобы отдавать себе отчет, что такое расхождение между ними имеет принципиальное значение. Но как относится его брат к церковным обрядам, она не знала.