–  А стишок-то, господин барон!

И барон послушно зачитал: «Кто себя в любви забудет, тот угоден богу будет».

–  Господи!
– всплеснула руками фрау Дёрр.- Ни дать ни взять псалом. Неужто эти стишки все такие благочестивые?

–  Что вы, дорогая госпожа Дёрр,- возразил Бото.- Отнюдь не все. Давайте посмотрим, что нам с вами выпадет.- Он вытащил билетик из очередной хлопушки и прочел: «Кого стрела Амура поразит, тому, считай, и ад и рай открыт». Ну-с, госпожа Дёрр, что вы на это скажете? Уж это на псалом не похоже?

–  Не похоже,- отвечала фрау Дёрр.- Ничуть не похоже. Но мне все равно не нравится… Когда я тащу билетик из хлопушки, тогда…

–  Что тогда?

–  Тогда незачем поминать мне про ад. Не хочу я это слышать.

–  Я тоже,- засмеялась Лена.- Госпожа Дёрр права, она всегда права. Одно только верно: когда прочтешь такой стишок, можно считать, что начало положено, я хочу сказать - начало разговора, потому что начало в разговоре - это же самое трудное, все равно как в письме, а я, по совести, не могу себе представить, как это можно ни с того ни с сего завести разговор с таким множеством незнакомых дам (ведь не все же там у вас знакомые?).

–  Дорогая моя Лена,- сказал Бото,- это вовсе не так трудно, как тебе кажется. Это очень даже просто. Если желаешь, я могу тут же на месте продемонстрировать образчик застольной беседы.

Фрау Дёрр и фрау Нимпч с восторгом приняли его предложение, да и Лена одобрительно кивнула.

–  Итак,- продолжал барон,- представь себе, что ты молоденькая графиня. Я только что проводил тебя к столу, сел рядом, и мы успели съесть по ложке супа.

–  Представила, представила. А дальше что?

–  Дальше я говорю: «Любезная графиня! Если мне не изменяет память, я видел вас третьего дня возле «Флоры», вас и вашу матушку. Впрочем, это не удивительно. Погода такова, что трудно усидеть дома. На мой взгляд, ее можно смело назвать погодой для путешествий. У вас уже есть планы, я имею в виду планы на лето, любезная графиня?» Тут ты говоришь, что вы ничего еще твердо не решили, но папенька непременно хочет в Баварию, хотя ты, со своей стороны, от всей души стремишься в Саксонскую Швейцарию с крепостью Кёнигштейн и скалой Бастай.

–  А я и впрямь стремлюсь.

–  Вот видишь, какое удачное совпадение! Тем временем я продолжаю: «Да, графиня, наши вкусы сходятся. Я, во всяком случае, предпочитаю Саксонскую Швейцарию любому уголку земли, включая сюда настоящую Швейцарию. Нельзя все время восторгаться грандиозной природой, карабкаться на скалы и задыхаться. Зато возьмите Саксонскую Швейцарию! Божественно! Великолепно! Под боком Дрезден, через четверть, самое большее - через полчаса я там, к моим услугам картины, театр, Большой сад. А Цвингер! А Зеленый свод! Не забудьте попросить, чтобы вам показали кружку с изображением девиц и вишневую косточку, на которой уместился весь «Отче наш». Без лупы, конечно, ничего не увидишь!»

–  Так вы разговариваете?

–  Именно так, радость моя. А когда я отделаюсь от моей соседки слева, то есть от графини Лены, я обращусь к моей соседке справа, другими словами - к баронессе Дёрр…

Фрау Дёрр от восторга хлопнула себя по коленкам, так что получился очень звучный шлепок.

–  К баронессе Дёрр, как я уже сказал. С ней я буду говорить… Постойте, о чем же я буду с ней говорить? О сморчках, к примеру.

–  Боже милостивый! О сморчках? Это ж надо! Воля ваша, господин барон, только о сморчках нельзя.

–  Почему ж нельзя, дорогая госпожа Дёрр? Можно и очень даже можно. Получится серьезный и поучительный разговор, и вдобавок гораздо занимательней для многих, чем вы можете себе представить. Я однажды был в Польше, в гостях у своего полкового товарища, мы с ним воевали вместе. Жил он в огромном замке с двумя толстыми башнями, в красном, ужасно старом замке, каких теперь и не найдешь. Занимал самую последнюю комнату, он был женоненавистник и потому холост…

–  Да ну?

–  Полы в замке были гнилые, трухлявые, и всюду, где не хватало половиц, были грядки сморчков, и я шел, шел мимо всех грядок, покуда не добрался, наконец, до его комнаты.

–  Да ну?
– повторила фрау Дёрр и добавила: - Сморчки сморчками, но ведь нельзя же все время толковать про сморчки.

–  Все время - нет. Но часто или, по крайней мере, иногда - можно. А кроме того, не все ли равно, о чем говорить, не о сморчках, так о шампиньонах, и если нет под рукой упомянутого замка в Польше, то, на худой конец, есть кое-что помельче - замок Тегель, или поблизости деревушка Затвинкель, или Валентинсвердер. Или Италия. Или Париж. Или конка. Или: не следует ли засыпать реку Панке? Все равно. И на любую из тем можно сказать хоть несколько слов, ну, к примеру, нравится это тебе или не нравится. А уж «да» или «нет» не играет никакой роли.

–  Но если приходится говорить подобный вздор,- перебила его Лена,- тогда я просто не пойму, зачем вы ходите на такие приемы?

–  Да потому, что там бывают красивые дамы и красивые туалеты, а порой и взгляды, которые о многом говорят, если только умеешь читать их. Времени эти приемы много не отнимают, так что остается возможность наверстать упущенное в клубе. А в клубе - там действительно хорошо, там нет пустых разговоров, а есть практическая жизнь. Вот вчера я отнял у Питта его племенную кобылу.