Морган отодвинулась. Ей отчаянно хотелось оказаться подальше от этого человека. Турбулентность осталась далеко позади, и ему больше нет необходимости ее успокаивать.

— Шейх… то есть Тагир, мне не следовало сюда приходить, как и вам, впрочем. Это неправда.

— Докажите, что это неправда.

— Каким образом?

— Поцелуйте меня.

Морган уставилась на него широко раскрытыми глазами.

— Что?

— Поцелуйте меня, — повторил он, — и скажите, что ничего не чувствуете.

— Я не думаю…

— Это не просьба, — сказал Тагир, притягивая ее к себе, — это приказ шейха, который управляет Джамалбадом и распоряжается государственной собственностью, включая этот самолет.

— Вы приказываете мне вас поцеловать?

Уголки его губ поднялись.

— Вы не ослышались.

Он не должен этого делать! Не должен настаивать, чтобы она его поцеловала! Его слова возмутили девушку. И все же ей было приятно осознавать, что такой влиятельный мужчина хочет, чтобы она его поцеловала. Настаивает на этом.

— Так дело не пойдет, — поспешно возразила она, чтобы подавить приятное волнение. — Я не стану вас целовать только потому, что вы мне приказываете.

Тагир улыбнулся. Его губы искушали.

— Тогда поцелуйте меня, потому что сами этого хотите.

Морган отвернулась и снова попыталась возразить, но шейх вдруг снова притянул ее к себе, и все возражения утонули в поцелуе.

Наглость Тагира была возмутительна, и все же ощущение его теплых влажных губ на своих губах доставило девушке незабываемое наслаждение. Внутри у нее все начало таять. Она знала, что так будет. Боялась этого. Тагир был воплощением мира, к которому она не принадлежала, и в то же время его поцелуй дал ей ощущение равенства.

И она ответила на него, положив руку на обнаженное плечо Тагира. В то время, как губы Морган пробовали его на вкус, ее пальцы ласкали его золотистую кожу. Она была теплой и гладкой, мышцы под ней — рельефными и упругими.

Слегка наклонив голову, он принялся покрывать поцелуями ее шею. Тогда Морган крепко обняла его обеими руками, словно боялась утонуть в океане чувственного наслаждения. В следующее мгновение он расстегнул до пояса ее блузку и коснулся нежной кожи ее декольте. Ее соски напряглись, спина выгнулась дугой.

— Ты такая красивая, моя маленькая жемчужина, — еле слышно прошептал он.

Затем его рот снова нашел ее губы, и она почувствовала, что опускается на подушки под приятной тяжестью его тела. Неожиданно удовольствие сменилось паникой.

— Шейх Тагир… — начала она.

— Просто Тагир, — поправил ее он, нежно поглаживая ее набухшую грудь.

— Тагир…

Он снова помешал ей договорить, приложив палец к ее губам. Их взгляды встретились. Его глаза потемнели от желания, готового вырваться на волю в любую секунду.

— Будешь по-прежнему утверждать, что ничего не чувствуешь, когда на самом деле вся дрожишь в моих руках?

— Как я могу? — честно призналась Морган, проклиная себя за дрожь в голосе. — Но мне, правда, лучше уйти.

Высвободившись, она свесила ноги с кровати, но в следующую секунду почувствовала его ладонь у себя на плече.

— Останься, — произнес Тагир. — Давай доведем до конца то, что мы начали. Займись со мной любовью, Мурьяна.

Дело было не в его словах, а в том, как он их произнес. Его голос звучал как экзотическая музыка из далекой страны. По спине девушки побежали мурашки.

— Вы не можете говорить серьезно, — сказала Морган, не глядя на него.

— Посмотри на меня, — потребовал Тагир, медленно разворачивая ее. Его лицо было напряжено, глаза горели от желания.

Желания обладать ею.

— Может, мне снять полотенце, чтобы ты увидела, как сильно я хочу заняться с тобой любовью?

Морган была потрясена. Она лишь покачала головой. В ее лексиконе не было слов, подходящих для таких ситуаций, с ней никогда прежде не случалось подобного. После Эвана она не подпускала к себе близко ни одного мужчину. Но даже Эван, во время их романа, не вызывал у нее таких бурных чувств, какие она испытывала сейчас в постели шейха Тагира.

О боже, она до сих пор находится в его постели!

— Я должна идти, — пробормотала Морган, сбросив его руку, и соскочила с кровати, чтобы на этот раз он не смог ее остановить.

Но Тагир и не пытался ее задерживать. Он лег на спину и подложил руки под голову, очевидно, чтобы она могла, как следует рассмотреть то, от чего только что отказалась. Раздосадованная, Морган подняла с пола туфли, но не стала надевать.

— Это безумие. Мы только вчера познакомились и почти ничего друг о друге не знаем.