И сейчас, стоя здесь, на втором этаже знаменитого «лестеха», он чувствовал необъяснимую радость. Шутка ли, он почти что и абитуриент, претендент в студенты!

Парни метались по второму этажу.

— Вот видишь, написано: «Приемная комиссия», — обрадовался Аркадий, узрев на одной из дверей потребную надпись. — Зайдем?..

— Давай!

— Только не забывайте, что сказал дядя Володя… У вас разные факультеты, а стало быть, документы должны приниматься в разных местах. Где бы это могло быть? Ты не знаешь? — Аркадий выжидательно посмотрел на Толю.

Хлопец пожал худенькими плечами, как бы в поисках ответа оглянулся по сторонам, после нежданно выпалил на чувашском:

— Шуйтан пелет-и 8 …

— Ладно, не робейте! — и Аркадий шуганул в «Приемную комиссию».

Здесь толпилось изрядное число людей. В глаза бросались девушки, сидевшие за столами. Парни растерялись, завидев множество посетителей. Где какие факультеты, к какому столу подойти? Они долго, наверное, простояли бы в нерешительности, если бы к ним на помощь не пришла стройная, симпатичная девушка лет двадцати.

— Наверное, поступающие? — она вопросительно взглянула на ребят. — На какой факультет поступаете?

— На лесохозяйственный!

— А я на лесоинженерный! — хмуро буркнул Толя.

Услышав об этом, она объяснила ребятам, куда следует обратиться. Девушка почему-то улыбнулась им вслед: видно, вспомнила, как в свое время и сама, такая же нерешительная, возникла в институте.

В «Приемной комиссии» лесохозяйственного факультета восседала красивая, модно одетая дивчина. Подруги звали ее Галей, но Коле она представилась Галиной Николаевной.

— Что вы хотите? — довольно холодно спросили ее губы.

Галина Николаевна оказалась девушкой рослой, а большие темные ее глаза смотрели на человека цепко, оценивающе. На тоненькой шее висел брелок с изображением морского пляжа. Брелок наброшен несколько небрежно, но так ловко, что казалось, даже при легкой вибрации исчезнет вся его изящность… Несмотря на красивый вид, девушка не понравилась Коле. «Фифа! Изображает из себя неизвестно кого…» Но он мысль вслух не высказал. Наоборот, ответил как можно добродушней:

— Документы пришли сдавать…

Галина Николаевна молча проверила документы, выписала Коле направление в общежитие, затем кончиком накрашенных пальцев зацепила чистый лист бумаги, взяла его и написала на нем какие-то каракули, вероятно, для памяти. И снова она зачирикала с подругами, не обращая на парней внимания.

«Вот и все, дорогой мой, приему конец. Ты уже, можно сказать, абитуриент… Но почему же эта «фифа» так бесцеремонно отвернулась от нас? Может, хочет показать, что она выше их?» И Коля вслед за ребятами двинулся в проем двери.

А во дворе щебетала отличнейшая погода: солнце ласково улыбалось с высоты; из-под густых кустарников, что росли возле главного корпуса, отчетливо звенел птичий гомон.

— Пошли в общежитие… — предложил Аркадий, опять выбирая себе роль командира. — Если устроимся сегодня, считайте, вам крупно повезло…

— Направление же есть… Значит, попадем без проблем! — Коля уже чувствовал себя уверенно.

В потребную комнату общежития ребята вошли воровато: по сообщению кастелянши, здесь должны находиться люди, но в то же время за закрытыми дверями торжествовала могильная тишина. На железной кровати блаженствовал человек — приземистый, но излишне полный, двадцати — двадцати двух лет с виду. Завидев незнакомцев, парень нисколько не смутился. Он добродушно встал, рассыпал жидкий смешок и натруженно вскочил на ноги.

— Эту кровать можно занять? — и Толя легким кивком головы показал на пустующую кровать, а ловкие и сильные руки одновременно бросили на нее запыленный матрас и свеженький бельевой комплект.

— Естественно, можно! — мягко, шепеляво ответил хлопец, как-то легко, непринужденно входя с ребятами в контакт. — Кстати, меня зовут Юра… Вы откуда?

— Из Чувашии, — был ответ.

— После одиннадцати классов?

— Нет, после десяти…

— Ясно… А я одиннадцать кончил… Вот лежу и штудирую математику. Она первая будет, причем, язви ее корень, устная… Говорят, многие на ней срезаются… Боюсь немного… Как учились?

— Да не очень… — скривил тоненькие губы Толя. — В аттестате у меня примерно половина оценок «тройки», а вот у Коли, по-моему, их всего три…

Пока ребята заправляли постели, Юра им кое-что выложил о соседях по комнате. Оказывается, сейчас те на консультации, постигают математику. Естественно, поглубже, поосновательней, чем это было в школе. А он, Юра, туда не ходок, поскольку бесполезно все это: преподаватель объясняет туманно, непонятно, слишком лезет в «высокие материи». Нет, чтоб пояснить более просто и доступно. Специально усложняет, чтобы слабые духом трепетали как лист и забрали документы. Видите ли, таким не место в институте… Нынче же конкурс обалденный! И выбор полагается строгий…