— Ты, говорят, уже стал умненьким студентом. Правда это или нет? — Ира стрельнула хлопца красивыми глазами.

— Студентом точно стал. А вот насчет умненького — это еще вилами написано по воде…

— Прекрасно! Хоть один мой знакомый будет инженером. А то все трактористы да шофера…

— Андрей же не тракторист, а электросварщик, — ядовито бросил Коля. — Разве ты забыла об этом?

— Невелика разница… А при чем тут, собственно, он? Ты что, ревнуешь?

— Было бы кого…

Ирина надулась. Она сосредоточенно, чересчур внимательно принялась следить за танцами. Щеки ее густо покраснели. Глаза, только что веселые и возбужденные, сделались злыми. Но она овладела собой: призывно захлопала в ладоши, поправила платье — и вот снова ее глаза излучают тепло.

Девушки в зале запели такмак — подобным образом проявлялась коллективная поддержка танцующим.

А Колю гложет неудовлетворенность собой, да и ревность, наверное, тоже. И под скрип этих волнообразных чувств он вдруг сказал:

— Сегодня придешь?

Ирина поняла его. Поняла, что место их встречи — возле высокой размашистой ивы напротив ее дома, вновь зовет ее. По телу прокатилось радостное чувство: неужели не забыл? Не загордился, как о том утверждает Андрей? А ведь она чуть было не поверила этому балагуру… Теперь — конец всему. Не бывать более раздвоению чувств. На ее лице засияла радость, учащенно забилось сердце. Но… как же быть с Андреем? Как пить дать появится он у заветной скамеечки под ивой — об том договорились еще вчера. Неприятно засосало под сердцем. Ну, что ж двум смертям не бывать, а одной не миновать…

— Обязательно буду, — тихо шепнули девичьи губы, и Ира бросила тревожный взгляд: верят ли ей? Отныне она в словах, как камень…

Коля осторожно, как ночной волк, встал и направился к ребятам, столпившимся подле дверей. Парни что-то шумно обсуждали. Оказалось, в районе уже вовсю гудит осенний призыв в армию. Среди парней, как всегда, главенствовал Гера Соловьев. Многое знал он об армии. Конечно, знал пока лишь по рассказам старших. Тем не менее он вел себя, как бывалый солдат: все у него получалось ловко, красиво — мечта!

— Не вешайте нос, хлопцы! Что делать: в жизни всем нужно пройти через армию, все испытать на собственном горбу! — сказал властным тоном Гера, видимо, завершая свой очередной рассказ. Затем его крупная и красиво подстриженная голова нежданно повернулась к рядом стоявшему парню — молодому, наверное, не более шестнадцати лет от роду, но рослому и здоровому на вид. — Правильно, Гена?

Хлопец растерялся и заморгал глазами. Оскорбительное, с явной насмешкой обращение Геры сильно задело Гену, и он недовольно буркнул:

— Не смейся, Гера…

— Кто смеется? Я? — моментально среагировал Гера и с высоты своего роста взглянул на него. Затем похлопал по плечу, язвительно заметив — Не сердись… Пройдет до свадьбы. Кстати, когда тебя женим? А то надоело ходить трезвым…

— Самогона еще нет, — выпалил парень, вовсе потеряв голову от каверзного вопроса Геры.

Ребята захохотали.

— Что, даже стакан горелки не найдешь? — Гера наступал все более агрессивно. — Не может того быть… Пойдем, поищем…

Всеобщего кумира поддержали остальные. Отлично ведая, что Гена долго не выдержит, что он в конце концов все равно выставит штофик слабенького самогона, они цеплялись к нему как мухи. И точно, Гена легко сдался и повел Геру к себе, распивать остатки спиртного. Естественно, на это он пошел с хитроватым расчетом: Гера — парень видный, средь сельской молодежи — авторитет, и он в случае необходимости мог бы стать защитой. Вскоре они растворились в темноте. Впрочем, под заметный гвалт ребят. Многие из них посмеивались над случившимся, но Коле разыгравшийся концерт явно пришелся не по нутру: Гера, со свойственной ему наглостью, снова раскошелил полусироту…

В зале приступили к игре — своеобразной, интересной и занимательной для любителей помолоть языком. Суть ее заключалась в следующем. Назначался ведущий, чаще всего из парней. Ему вменялось в обязанности бросать на пол широкий солдатский, во всяком случае крепкий, ремень и выкрикивать имена местных ребят. Ремень по правилам игры обязана поднять дивчина, что дружит, гуляет с названным парнем. В противном случае ее немедля настигает наказание — несколько ударов по спине, чаще всего легких, необременительных, лишь бы показать народу, что дивчина отказывается от своей «любви». В последующем вызывается уже другая зазноба, которая снова оказывается в центре всеобщего внимания…