Тут Варвара каким-то шестым чувством – по блеснувшим глазкам своего старшего товарища, устремленным на полуобнаженные бедра Снежаны, – вдруг поняла: а ведь и он, пожалуй, хотел бы оказаться в койке этой неразборчивой стервы, причем прямо сейчас. Та его своим рассказом возбудила.

«Ну и мужики, ну и кобели же вы все!» – мимолетно подумалось Варе.

– Скажите, Снежаночка, – задушевно спросил Опер, – а что было дальше?

Он, кажется, постарался сублимировать свою половую тягу к модельке в чуть ли не нежное к ней отношение. А также в желание раскопать как можно больше подробностей из сексуальной ночи подружки сразу двоих.

– Что было потом? Когда Кондаков кончил?

Варя еле удержалась, чтобы не поморщиться. А моделька спокойно ответила:

– Ну, я встала, – задумчиво проговорила она, – и сказала ему: уходи. А сама в душ пошла.

– А потом? – заинтересованно спросил Опер. Кажется, он верил в рассказ девушки. Да и Варваре история модельки казалась пошлой, противной, грязной, но честной, искренней.

– А потом я из душа вышла, – продолжала моделька, – а Кондаков спит. Я его и так, и так, толкаю: «Игорек, Игорек! Давай, вставай!» – а он не отзывается.

– Свет в номере горел? – заинтересованно спросил Опер.

– Не-а. Темно было.

– А может, Кондаков к тому времени уже и мертвый был?

Снежана на секунду сбилась с тона, испуганно заморгала. Потом сказала:

– Да нет, он теплый был. И дышал, – а затем неуверенно добавила: – Вроде бы.

– Ну а что вы, Снежаночка, стали делать потом?

– Я вышла из номера. Дай, думаю, посмотрю, что на базе происходит. Где все. Где Нычкин.

– А зачем вам Нычкин-то нужен был? – с делано недоумевающим видом спросил Малютин.

Моделька словно споткнулась, непонимающе оттопырила губу, захлопала глазищами – и тут Варвара поняла, что Снежана происходит из той породы женщин, которые обожают стравливать мужиков. Обожает, когда из-за нее соперничают, ругаются, дерутся. Вообще-то, когда мужчины ради тебя соперничают, это все женщины, если честно, любят. Но некоторые экстремалки специально провоцируют мужиков на столкновения и драки. И балдеют от этого, словно самки-оленихи, в присутствии которых олени бьются друг о друга рогами, добиваясь права обладать ими. Вот и Снежана, кажется, хотела минувшей ночью спровоцировать драку между футболистами, своими поклонниками Нычкиным и Кондаковым, драчку в свою собственную честь. Так, во всяком случае, поняла ситуацию Варвара. Или Снежане удалось спровоцировать нечто большее – тихое и хладнокровное убийство?

– Так что же, нашли вы Нычкина? – переспросил Опер, потому что на предыдущий вопрос так и не дождался никакого ответа.

– Да нет… – растерянно сказала модель.

– А куда вы ходили?

– На кухню пошла.

– Зачем?

– Соку попить.

– А сюда, в телевизионную комнату, не заглядывали?

– Не-а.

– А, говорят, здесь ваш друг Нычкин был.

– Да, он мне тоже так сказал. Потом.

– А когда вы по базе ночью ходили, вы ничего не слышали? Шум, там, или шаги чьи-нибудь?

– Не-а, – ответила девушка, – все тихо было, – потом вздрогнула и добавила: – Как в гробу.

– Ну а потом? – буднично спросил Опер.

– Потом я в нычкинскую комнату вернулась. К Кондакову… Выгнать все-таки его решила.

Девушка запнулась.

– Так, и что же дальше? – поторопил Опер.

– И я… я все увидела, – прошептала Снежана.

– Вам что-нибудь особенное на месте убийства в глаза бросилось?

Девушка быстро замотала головой, и глаза ее наполнились слезами.

– А сколько вы, примерно, в комнате отсутствовали?

– Ну, не знаю… – пожала плечами модель, – может, десять минут.

– А может, двадцать?

– Может, и двадцать, – охотно согласилась Снежана. – Я сначала только томатный сок нашла, а я его не люблю… Стала во втором холодильнике апельсиновый искать. Пока то, пока се…

Итак, подумалось Варваре, хронология событий постепенно начинает выстраиваться. Если, конечно, моделька не врет, но было похоже на то, что она не врет. А если и подвирает, то по мелочам, а не по-крупному.

Значит, Нычкин вышел из своей комнаты, оставив там спящую Снежану, и спустя какое-то время к ней ввалился Кондаков. (Ну и нравы тут у них, у футболистов!) Затем Кондаков добился благорасположения Снежаны и, в свою очередь, уснул, не смущаясь тем, что пребывает в постели своего коллеги-недруга Нычкина. А когда девушка на десять-пятнадцать-двадцать минут покинула комнату, в нее вошел кто-то, хладнокровно зарезавший нападающего Кондакова. Но ведь… В мозгу Варвары смутно забрезжила идея.