Это длилось недолго; говоря, видимо, от лица всей группы, Мелани Холл сказала:

— Мы вас ждали, пастор. Среди нас есть мужчина, очень застенчивый, он просит вас официально его представить. Говорит, что это вы вдохновили его на посещение церкви в нашем приходе.

Андреа чуть не поперхнулась соком; он потек на обитый розовым вельветом стул, взятый напрокат у Мейбл. Застенчивый! Ничего себе шуточки, беспомощно сказала она себе, пока промокала стул салфеткой. И не поднимала глаз на Лукаса, боясь, что скажет ему все, что о нем думает, прямо сейчас.

— Возможно, пастор не решается оскорбить мои чувства, — сказал он, заполнив неловкую паузу. Она взглянула на него, но выражения лица не поняла: он смотрел в сторону. — Загвоздка в том, что последние полгода я провел в федеральной тюрьме Ред Блаф, куда был заключен за мошенничество.

Теперь все внимание было приковано к Гастингсу: слишком откровенным было его заявление. Андреа жаждала услышать, что он не совершал преступления. Но он молчал.

Ее поразила его прямота и то, что он не спешит оправдываться. И в то же время его слова заставили ее сжаться, закрыться, как это делают некоторые цветы с заходом солнца. А может, он скажет, что в самом деле виноват?

— Но вы ведь отдали деньги акционерам и все неприятности позади? — спросил Арнольд Лемс. Ему самому пришлось несколько лет назад объявить себя банкротом; он нашел другую работу и сейчас очень медленно, с трудом расплачивался со своими кредиторами.

Все так же сидя на стуле, Гастингс наклонился вперед и сцепил руки перед собой.

— Я никогда не забуду того, что я там пережил. Но я отсидел свой срок и теперь хочу жить нормальной жизнью.

Он говорил серьезно, и Андреа почувствовала: она вслушивается в звуки его бархатного голоса так, словно от него зависит ее жизнь.

— Есть одна цитата, которая мне запомнилась с детства, — продолжал Гастингс. — «И был я брошен в темницу, и ты навестила меня там». Я давно ее забыл, но вспомнил, когда к нам в тюрьму приехала пастор Мейерс.

Слушатели согласно закивали головами. Андреа посмотрела на него, не поверив. Их взгляды встретились, и на миг им показалось, что они в комнате одни.

— После ее проповеди, — продолжал Гастингс, — я попросил у часового разрешения поговорить с ней, но боюсь — в разговоре я позволил себе кое-что лишнее, точнее говоря — непростительное. Да и вел себя так, что мог получить большие неприятности, например, попасть в тюрьму более строгого режима. Однако пастор меня спасла. — Он снова посмотрел ей в глаза. — Никогда не забуду, как она меня утешила в трудный час.

Андреа припомнила некоторые, самые пикантные подробности этого «утешения», и ее снова бросило в жар.

— Сможете ли вы поверить, что до сих пор в моей жизни не было ни одного человека, который бы так самоотверженно меня защищал?

На глаза Анди навернулись слезы; судя по тишине, наступившей в комнате, все присутствовавшие были растроганы не меньше. Его речь была такой искренней, он раскрывал перед ними душу.

— Вполне поверим, — сказал Арнольд срывающимся голосом, — ничего в этом нет удивительного, все знают, что у нашего пастора золотое сердце.

Мелани вздохнула очень жалостливо, наверно выражая настроение всех, кроме Мейбл, которая всегда ухитрялась выглядеть злой на весь мир, а что она думает — было неясно.

— Спасибо, Лукас, теперь мы кое-что о вас знаем, — продолжил Арнольд. — А каковы ваши планы на будущее?

Андреа никому бы не созналась, что ее мучает тот же вопрос и еще множество других.

— Не все знают, — ответил Гастингс, — что человеку, отсидевшему по такой статье, как я, запрещается заниматься финансовой и биржевой деятельностью в течение ближайших пяти лет.

— Значит, вы сейчас безработный? — ахнула Диана.

— Совершенно верно.

Мейбл выпрямилась на своем стуле.

— Я думаю, после отсидки в тюрьме вам будет трудно найти работу.

Анди покоробило это полное отсутствие такта, даже простого сочувствия другому человеку.

Лукас пристально посмотрел на пожилую матрону.

— Пока не могу сказать ничего определенного, но я продумываю некоторые возможности.

— Хозяин бакалейной лавки недалеко от моего дома ищет кассира, — вмешался Реди Ормсби. — Я понимаю, это слишком далеко от того, что вы до сих пор делали, но если у вас совсем нет денег — это выход из положения. Если хотите, я замолвлю за вас слово.

Предложение словно бы прорвало плотину: все наперебой стали вспоминать, где он может найти работу. Они не знают, думала Андреа, что с работой ли, без нее Лукасу есть на что жить, и при этом очень даже неплохо.

— Благодарю вас за ваши предложения, — искренне сказал Гастингс, посмотрев в глаза каждому из присутствующих. — Если из моих планов ничего не выйдет, я обращусь к вам.

— Пастор Мейерс помогла нескольким членам нашей общины найти работу, — сказал Арнольд. — Она же устроила меня на мою нынешнюю должность и поручилась за меня.