Его ответ был красноречивее слов: он прижался лицом к ее шее. Андреа чувствовала себя так, словно душа ее отделилась от тела и парит в небесах. Люк шептал:

— А я всегда буду благодарен моим сволочам партнерам за то, что они отправили меня в тюрьму. Где бы еще я встретил женщину, просто созданную для меня? Если бы меня снова осудили на пять лет, я отсидел бы с радостью, мне только нужно было бы знать, что в конце срока я получу тебя насовсем. Я люблю тебя, Андреа, ты даже не представляешь, как сильно люблю.

Он целовал ее снова и снова, с какой-то первобытной страстью, пробуждая в ней такой же страстный отклик. Вспомнив, что она его чуть не потеряла, Андреа вздрогнула и еще крепче прижалась к нему. Люк прервал поцелуй, чтобы спросить, что случилось.

— Я... я думала еще сегодня, что вечером увижу тебя в последний раз. Эта мысль была невыносима, и я была готова уехать на край света, чтобы попытаться забыть тебя.

Вздыхая, он нежно сжимал ее плечо.

— Мое поведение на матче не очень тебе помогло, правда? Но ты должна понять причину: я боялся, что ты так и не решишься выйти за меня. — Он добавил хриплым шепотом: — Простишь меня?

— О Люк, конечно же! — Андреа не смогла сдержать слез.

— Кстати, — сказал он, улыбаясь, — Дорис по моей просьбе уже отменила твою Аляску.

— Когда же ты успел?

— После того, как мы с Мэтом вернулись из Моаба.

— Вы с Мэтом? — Андреа не знала, что и думать.

Он снова поцеловал ее в губы.

— Совершенно верно. Не думай, что он просто захотел полетать. Он намеревался поговорить серьезно. Сообщить, что ты в меня влюблена, и потребовать от меня срочных действий, пока ты не укатила на свою Аляску.

— Не может быть! — Андреа обняла жениха еще крепче.

— Подожди, это еще не все. — Он усмехнулся. — Он меня как следует отчитал за то, что я играю твоими чувствами. И потребовал, чтобы я раскрыл свои намерения. — (У Анди вырвался стон.) — Он сказал, что, если я тебя люблю, я должен верить в Бога и посещать нашу церковь: это сильно облегчит нашу семейную жизнь.

— О, дорогой, нет!

Он успокоил ее еще одним поцелуем.

— Тогда я признался, что я уже член вашего прихода.

— С каких пор? Ты же мне ничего не говорил.

— Да. И просил отца Пола держать это в секрете.

— Если вспомнить, как ты высказывался о религии в тюрьме...

— Но ты же все равно в меня влюбилась! — сказал он, дразня ее.

— Ничего не могла с собой поделать.

— Выслушай меня и пойми: я был намерен ждать до тех пор, пока меня не реабилитируют, чтобы сказать тебе все сразу. — Он обнял ее так, что она оказалась как в коконе. — Делая тебе предложение, я хотел иметь незапятнанное имя.

— И поэтому ты ни разу не признался в любви?

— Андреа, не мог же я навязаться тебе в мужья как бывший арестант.

— Лукас Гастингс! — закричала она сердито. — Это же не имело для меня никакого значения, ты же знаешь!

— Чак сказал мне то же самое после того, как побывал у тебя. Сказал, что я — ненормальный идиот, вполне заслуживающий оказаться в психушке. Потому что я не беру того, что само идет ко мне в руки.

— Он мне очень понравился, — улыбнулась Андреа.

— Если рассказать, что он говорил о тебе, ты будешь краснеть на каждом слове. Хорошо, что он уже женат, причем удачно. После нашего медового месяца мы пригласим его и Стаей к нам на ужин. Кстати, он отлично играет в покер.

— А я больше не играю. — За то, что он планирует медовый месяц, она снова стала его целовать.

— Может, один раз сыграешь? Хотелось бы увидеть его лицо, когда ты будешь выигрывать у него кон за коном. Так ему и надо, знаешь, как он меня отчитывал?

— Да, но мы ему так обязаны. Твое оправдание означает, что ты снова можешь стать бизнесменом.

— Правильно. Но я уже объяснял тебе, что никогда не возвращаюсь на старое место. И потом, когда осудили моих партнеров, фирму аннулировали. А сейчас я продумываю создание инвестиционного банка с совсем другими людьми. Причем сам хочу остаться в стороне, я буду как бы советником. То же самое я намерен сделать и с компанией «Авиаперевозки Рейнольдса». Это даст мне свободное время, и я буду ездить вместе с тобой, если ты захочешь менять приходы. Ведь я женюсь для того, чтобы быть рядом, помогать тебе во всем. А пока что, — продолжал он, щекоча ее шею, — ты будешь со мной. Командировку, которую я отменил, я мечтал провести с тобой в постели. Но, уважая твой духовный сан, я подожду неделю, пока мы обвенчаемся. На большее меня не хватит.

— Отец Пол ускорит нам процедуру, — вполголоса пообещала Андреа.

— Вот и хорошо. Как только эта неделя кончится, я начну делать то, о чем мечтал все эти долгие месяцы. И ты не сможешь меня остановить.

— А я и не буду останавливать.

Ровно через неделю после этого разговора Андреа стояла в вестибюле церкви, куда проникали звуки органа. Рядом была Дорис в роли подружки невесты, в платье из тафты изумрудного цвета. Повернувшись к Анди, она вручила ей свадебный букет из белых роз и жасмина.