– Ты поведешь, – сказал я, прикасаясь кончиками пальцев к его носу. Он отмахнулся от меня, как от назойливой мухи. Мы поспешили к «линкольну», и Гилберт завел мотор. Я бросил пакет с остывшими бургерами на заднее сиденье. Дебильный швейцар исчез наконец-то в дверях своего дома. В голове у меня закрутилось: «Следи за авто! Звезда кино! Курить смешно!» Моя челюсть вовсю напряглась, пытаясь сдержать слова, так и рвущиеся наружу. Руки Гилберта вцепились в руль, мои пальцы беспокойно застучали по коленям. Неуловимыми, легчайшими движениями.

Попробуй-ка не горячиться, когда такое происходит.

– Я не вижу его, – пробормотал Гилберт.

– Подожди немного. Он скоро выйдет – очевидно, с какими-то людьми. – «Очевидно, ничего не видно». Я поднес наушник к правому уху. Голосов не было слышно, лишь какие-то скрипящие звуки – может, они спускались по ступенькам?

– А что, если они сядут в машину, которая стоит сзади? – спросил Кони.

– Это же улица с односторонним движением, – раздраженно ответил я. Однако оглянулся, чтобы посмотреть на машины, припаркованные позади нашей. – Мы позволим им проехать мимо.

– Ага! – прошептал Кони.

Они наконец-то вышли. Захлопнув за собой дверь «Дзендо», они пошли по тротуару мимо «линкольна». Я повернулся и увидел Минну и еще одного человека – настоящего гиганта в черном пальто. Ростом он был никак не меньше семи футов, а плечи у него были такие, словно под пальто прятались защитные хоккейные щитки или ангельские крылья. А может, это маленькая черноволосая девушка свернулась у него на плечах калачиком. Был ли этот здоровяк тем самым подозрительным человеком, который говорил намеками? Минна почти бежал перед ним, будто у него были причины избавиться от нас, а не шел позади него, что было бы логично, если бы он хотел, чтобы мы участвовали в игре. Почему? Может, ему в спину упиралось дуло пистолета? Руки гиганта были засунуты в карманы. Почему-то я представил себе, что в кулаках он сжимает огромные ломти пирога или толстенные куски салями, то есть закусочку, которую великан обычно носит с собой, чтобы ему было чем перекусить без проблем на холоде.

Не исключено, конечно, что этой фантазией я пытался себя хоть как-то успокоить: ломоть хлеба – это не пистолет, а значит, в этой паре Минна оказался бы единственным вооруженным человеком.

Мы тупо наблюдали за тем, как они прошли между двух припаркованых машин, сели на заднее сиденье большого черного автомобиля «кей-кар», который выехал со стоянки и тут же рванул вперед. Мы с Гилбертом чуть с ума не сходили от тревоги, но тут просто оцепенели на несколько мгновений, и лишь осознав, что они вот-вот уйдут от нас, я крикнул: «Едем!»

Кони закрутил руль, чтобы выехать с места парковки, и «линкольн» тут же ударился о бамперы стоявших впереди и сзади автомобилей, отчего на них остались вмятины. Ну, разумеется, мы оказались в ловушке. Гилберт осторожно подал назад, и мы уже были готовы выскользнуть, но тут дорогу нам загородило такси. Мы опять оказались запертыми. Черный автомобиль тем временем свернул на Вторую авеню.

– Едем! – снова крикнул я.

– Да посмотри! – огрызнулся Кони, указывая на такси. – Я-то еду. Подними глаза.

– Поднять глаза? – переспросил, я. – Или опустить? Или все-таки голову поднять? – Я должен был поправить его, чтобы справиться со стрессом.

– Да, и это тоже.

– Открыть глаза, смотреть на дорогу, приклеиться взглядом к радиоприемнику… – Мне было необходимо произнести несколько выражений, связанных со зрением. Так раздражающе подействовало на меня словосочетание «подними глаза».

– Да, а ловушка захлопнулась, – пробурчал Кони. Он поехал следом за такси. Лучше, чем ничего, если учесть, что такси ехало довольно быстро. – Как насчет того, чтобы приклеиться ушами к Фрэнку, поскольку у тебя на шее наушники?

Я нацепил наушники на голову. Ничего. Только шум транспорта, который я слышал и без них. Кони следовал за такси. Мы тоже свернули на Вторую авеню. Черный «кей-кар» послушно стоял в череде других машин, ожидая, пока сменится сигнал светофора. Мы вернулись в игру. Пьянящее чувство! Правда, нас огорчало, что мы отстали от черного авто почти на квартал.

Мы рванулись влево, чтобы объехать такси и оказаться за другим автомобилем, но в том же транспортном потоке, что и «кей-кар». Я заметил, как светофор в полумиле впереди нас переключился на красный свет. Да, подумалось мне, хорошая работенка для человека с навязчивыми состояниями и тиками – наблюдать за движением транспорта. А потом красный сменился зеленым, и все мы рванули вперед, образуя нечто вроде плывущего гигантского лоскутного одеяла из черных и серых квадратиков частных машин с ярко-желтыми вкраплениями такси.

– Постарайся приблизиться к нему, – пробормотал я, снова стягивая с ушей наушники. И тут же в голове у меня сформировалась и с неудержимым тиком вырвалась наружу фраза: «Съешьте меня, мистер Дики-врежъте!»

Эта нелепица обратила на себя внимание даже Гилберта.

– Мистер Дики-врежьте? – переспросил он.

Как только сигнал светофора сменился на зеленый, некоторые автомобили ринулись вперед, пытаясь обогнать своих соседей, однако светофор был настроен так, чтобы задавать автомобилям скорость двадцать пять миль в час, а потому спеши не спеши, а обогнать никого не удастся. По-прежнему невидимый нам водитель черной машины был нетерпелив, как таксист, и то и дело пытался вырваться вперед, однако размеренная смена сигналов на светофоре держала нас всех в равном положении – во всяком случае, до угла. Мы оставались буквально приклеенными к заднему бамперу следовавшего перед нами автомобиля. Деться было некуда, и это немного утешало Гилберта Кони.