— Нет.

— Надо рассказать все, — сказала Элис.

— Конечно, — подтвердил Дайсон. — Об этом я и толкую. Первое: вы знаете, кто входил в лабораторию Туберта и, следовательно, был его убийцей. Второе: вы сказали, что Фреда убили, хотя я не говорил об этом, — значит, имя убийцы знаете и в этом случае.

— Имя? — переспросила Элис. — Он. Высший разум. Симбиозавр.

— Пожалуйста, Элис, — детектив держал ее руки в своих и не собирался выпускать, — пожалуйста, мы уже прошли этот путь почти до конца. Не нужно меня запутывать.

— Я не запутываю, — сказала Элис. — И… Я не хочу умирать!

Столько внутренней энергии было вложено в эти слова, что Дайсон отшатнулся. Ему показалось, что ладони Элис стали горячи, как чайник со вскипевшей водой, но в следующее мгновение это ощущение пропало — напротив, руки Элис были холодны, особенно кончики пальцев, Дайсону захотелось согреть их, прижать к щекам.

Старший инспектор отогнал навязчивое желание.

— Вам угрожают? — спросил он.

— Сначала Сол, — произнесла Элис, глядя в пространство, — потом Фред: Сол — потому что не спал и был опасен. Фред — потому что это была его идея. А теперь, конечно же, я.

— Или я, — сказал Волков. — Тоже подходящая кандидатура.

— Ты нет, — покачала головой Элис. — Ты не знаешь всего.

— О симбиозе? Сол с Фредом мне всего не рассказывали, верно, но кое до чего я дошел сам, а остальное нашел в компьютере.

— Доктор Волков, — с тихим бешенством произнес Дайсон, — пожалуйста, пройдите в другую комнату. Я вас позову, когда мы с мисс Бакли закончим.

— Алекс, — сказала Элис, — я бы выпила чаю.

— Будет исполнено, — усмехнулся Волков и пошел в кухню, где минуту спустя демонстративно загремел посудой.

— Он не знает жалости, — произнесла Элис. — Сол мог бы объяснить вам, но он его убил. И Фред тоже мог… Послушайте, вы говорили с Фредом. Наверняка он пытался объяснить…

«Пытался», — подумал Дайсон. Фредерик Бакли пытался сделать все, чтобы никто не догадался о его связи с сестрой Флоберстон. Он готов был даже взять на себя убийство, лишь бы эта связь не раскрылась. Чего он боялся? Скандала? А разве самообвинение в убийстве — не скандал, причем куда больший? Карьера загублена, суд, присяжные…

Почему Бакли взял на себя убийство Туберта?

Впервые вопрос этот показался Дайсону не таким простым, каким выглядел вначале. У Бакли была — должна была быть — куда более серьезная причина, чем нежелание впутывать Мэг Флоберстон. Какая? Что он пытался объяснить и чего Дайсон не захотел понять?

— Мы о многом говорили, — медленно произнес детектив. — Ваш брат все время пытался увести разговор в сторону от убийства.

— Фред не мог…

— Да, мисс Бакли, теперь я понимаю, что он втолковывал мне что-то, что считал важным, а я не понимал.

— О симбиозе?

— Фред не упоминал этого слова, иначе я бы запомнил.

— Но он должен был говорить о Вселенной, о комплексном разуме…

— Конечно, — кивнул Дайсон. — О чем еще может говорить астроном?

— Вы должны были выслушать его!

— Я его выслушал, — сухо произнес Дайсон. — И не уловил смысла. Попробуйте теперь вы. Как и кто проник в лабораторию, взломав код, как и кто убил Соломона Туберта? Как и кто мог убить вашего брата Фреда? Тоже, кстати, в запертой комнате.

— Как и кто… — повторила Элис, обхватила колени ладонями, забилась в угол дивана, на детектива не смотрела, похоже, она вообще не видела ничего вокруг себя, погрузившись в собственные размышления так глубоко, что уже и выбраться на поверхность реального мира не смогла бы без посторонней помощи.

— Спросите еще — почему? — сказала она. — На этот вопрос я могу ответить. Он защищает себя. Единственное разумное существо во Вселенной. Мы — его часть. Клетка в сложнейшем организме. Фред назвал его галактоидом. Сол называл симбиозавром. Улавливаете разницу? Они по-разному относились к идее симбиоза — Фред практически, а Сола больше интересовал философский смысл…

— Дорогая мисс Бакли, — проникновенно сказал Дайсон, положив ладонь на колено женщины, — поймите наконец: меня не интересует философия, меня не волнует Вселенная, мне нет дела до симбиоза цивилизаций и всего остального, чем вы пытаетесь заморочить мне голову.

— Никто вам не…

— Конечно! Но как только я начинаю подбираться достаточно близко к действительной причине обоих убийств и к тому, как это было сделано, вы ловко — то есть это вам кажется, что ловко, а на самом деле просто глупо — пытаетесь свернуть меня с правильной дороги.