— Для вас, ваше величество, без малейших колебаний.

Это было невыносимо. Вначале вернулась Фиона, и оказалось, что ей вовсе не грозит скорая смерть, потом Мэрик узнал, что у него есть сын, — и вот теперь он должен лишиться их обоих. И однако, он понимал, что Фиона права. Если Мэрик признает сына и поселит его во дворце, мальчик станет заложником политической борьбы и интриг. В нем будут видеть соперника Кайлану. Нет, пусть уж лучше растет где-нибудь в глуши, вдалеке от столицы, и сам выберет себе судьбу. Но устроить так, чтобы мальчик всю жизнь считал себя нежеланным ребенком, чтобы так никогда и не узнал, кто его настоящая мать… Неужели это так ужасно — быть эльфом?

Сердце Мэрика разрывалось от мучительной боли. Ему не дано знать, что такое быть эльфом, и если Фиона хочет избавить сына от тяжких испытаний — что ж, Мэрик не может ей в этом отказать. Пусть мальчик живет своей жизнью, не связанный ни с кем из них.

Он поглядел в глаза Фионы и медленно кивнул:

— Если ты так хочешь… хорошо. Я смогу это устроить.

— Спасибо, Мэрик.

— А как же ты? — спросил Мэрик. — Мы с тобой еще когда-нибудь увидимся?

Он ясно читал ответ на лице Фионы, но эльфийка все-таки кивнула.

— Если будет на то воля Создателя, — прошептала она.

А потом подалась к Мэрику и поцеловала его, и король тоже ее поцеловал. Эти поцелуи были сладостны и печальны, и именно так и должно быть. У Мэрика был этот миг, и они сидели рядом в пляшущих отсветах огня, а Дункан с малышом на руках деликатно отошел в дальний конец зала. И пусть сейчас они прощались навсегда, Мэрик отчего-то совсем не испытывал грусти. Просто он чувствовал, что это — не конец.

Все только начинается.