Шерман прошелся перед присяжными с задумчивым видом.

— Доктор Фридман сообщил нам, что во время преступления Фред находился в психотическом, бредовом состоянии. Он страдал от психического заболевания или порока, не позволявшего ему строить поведение в соответствии с законами общества. Это и есть определение невменяемости. Это заболевание — не изобретение адвокатов, — продолжал Шерман. — Отойдя к столу, он взял в руки увесистый том в твердом переплете. — Это ДСР-4 [2] , диагностическая библия всех, кто избрал своей профессией психиатрию. Возьмите ее с собой в совещательную комнату, и вы прочтете, что шизоаффективное расстройство — это тяжелое психическое заболевание, оказывающее влияние на поступки больного. Мой клиент не заслуживает восхищения. Мы не пытаемся повесить ему на грудь медаль. Но Фред Бринкли не преступник, и в его прошлом нет ничего, что говорило бы об обратном. Вчерашнее поведение моего клиента наглядно демонстрирует характер его недуга. Разве вменяемый, здравомыслящий человек станет просить присяжных приговорить его к смерти?

Микки Шерман отошел к столу, положил книгу и выпил воды. Затем вернулся к трибуне.

— Свидетельств невменяемости в этом деле предостаточно. Фред Бринкли не убивал из-за любви, ненависти, денег или ради удовольствия. Он не злодей. Он — болен. И сегодня я прошу вас только об одном. Признайте Альфреда Бринкли невиновным по причине невменяемости. И пусть система позаботится о том, чтобы граждане не пострадали больше от этого человека.

— Жаль, девочки, что вы не видели Юки с заключительным словом. — Синди обняла сидевшую рядом подругу за плечи и ослепительно улыбнулась нам с Клэр. — Это было что-то! Она просто стерла их в порошок!

— Это и есть беспристрастный взгляд журналиста? — Юки слегка покраснела, но все же улыбнулась и убрала за ухо прядь волос.

— Нет, черт возьми, — рассмеялась Синди. — Это мой личный взгляд. Не для печати.

Мы вчетвером сидели в «Макбейне», напротив Дворца правосудия, положив перед собой свои сотовые. Синди Макбейн, дочь хозяина и официантка, принесла четыре стакана и две высокие бутылки минеральной воды.

— Вода, вода, — покачала головой Синди. — Да что с вами такое, леди? Это же бар, или вы уже забыли?

— Работа, работа, — ответила я и, указав на Клэр, добавила: — Даже беременные, и те работают.

Синди засмеялась, поздравила Клэр, приняла заказы и отправилась в кухню.

— Итак, он слышит голоса или нет? — спросила я, обращаясь к Юки.

— Может быть. Но голоса слышит не он один. От пяти до десяти тысяч в одном только Сан-Франциско. Возможно, даже пара человек из сидящих в этом баре. Да только никто из них не бегает с револьвером и не стреляет в людей. Не исключаю, что Фред Бринкли слышит голоса. Но в тот день он прекрасно сознавал, что делает.

— Дрянь, — сказала Клэр. — Это мое личное мнение. Для печати. Как пристрастного свидетеля и пострадавшей.

Картина случившегося встала вдруг передо мной с отвратительной ясностью — скользкая от крови палуба, кричащие и плачущие пассажиры. Я вспомнила, как боялась в тот день за Клэр. Как обнимала Уилли, благодаря Бога за то, что последняя пуля Бринкли прошла мимо.

— Думаешь, присяжные вынесут обвинительный приговор? — спросила я у Юки.

— Не знаю. На мой взгляд, обязаны. Если кто и заслужил иглу, так это он, — с чувством ответила Юки, посыпая солью жареную картошку. Волосы упали ей на лицо, и мы не видели ее глаз.

Присяжные заседали уже третий день. Юки позвонили в начале третьего пополудни. В первый момент у нее даже затряслись руки.

Вот оно.

Несколько секунд она сидела неподвижно, глядя прямо перед собой и мигая. Потом тряхнула головой.

Первый звонок — Леонарду. Второй, третий и четвертый — Клэр, Синди и Линдси, каждая из которых находилась в пределах нескольких минут ходьбы от зала заседаний. Юки встала из-за стола, вышла в коридор и постучала в стеклянную перегородку, за которой сидел Дэвид.

— Они вернулись!

Дэвид отложил недоеденный сандвич с тунцом и последовал за Юки к лифту, уже через минуту доставившему их на первый этаж.

Они миновали главное фойе, прошли через обитые кожей двойные двери второго фойе, отметились у охранника и заняли свои места в зале заседаний.

Помещение быстро заполнялось. Новость распространилась быстро. Телевизионщики уже устанавливали камеры. Репортеры местных газет и стрингеры, представляющие таблоиды, телеграфные агентства и общенациональные новостные каналы, стекались в зал. Синди уже стояла в проходе. Оглядевшись, Юки увидела сидящих в средних рядах Клэр и Линдси. А вот матери подсудимого, Елены Бринкли, нигде видно не было.

К своему месту прошел Микки Шерман в прекрасно пошитом синем костюме. Он положил на стол свой металлический кейс, кивнул Юки и достал телефон.

И тут же зазвонил ее сотовый.

— Лен, — сказала она, взглянув на дисплей, — они готовы.

— А я у своего треклятого кардиолога, — проворчал Паризи. — Держи меня в курсе.

Боковая дверь открылась, и бейлиф ввел в зал заседаний Альфреда Бринкли.

Повязку с головы Бринкли сняли, и под ней обнаружилась вертикальная полоска швов, пересекавшая лоб от середины до линии волос. Синяки под глазами поблекли до желтовато-зеленого цвета переваренного яичного белка.