Шрифт:
— Куда-нибудь... в Канаду, например.
— Зачем?
Тед криво усмехнулся, все так же уткнувшись Рене в живот и не поворачивая головы, чтобы не встретиться с ней взглядом.
— Просто чтобы быть вместе... вдвоем. — Представил, как нелепо сейчас выглядит: взъерошенный, с тощими ногами, почти на полметра торчащими за пределы слишком короткого дивана. — Ладно. Все это глупости. Я просто так спросил — в шутку... — Повернулся и встретил щекой теплую каплю.
— Теди... — она редко называла его так. — Теди, предложи мне это — когда все кончится!
Глаза Рене были полны слез, но она не плакала — улыбалась.
— Когда что кончится?
— Когда я смогу не бояться. Когда я верну себе свое имя... и свою жизнь.
— И тогда ты бы согласилась? — он рассмеялся, чтобы она не принимала вопрос чересчур всерьез.
— Предложи!
Она по-прежнему улыбалась, но глаза были серьезными — слишком серьезными для человека, который всего лишь услышал не слишком удачную шутку.
На этот раз мэтр, несмотря на возражения Рене, потребовал беседы при закрытых дверях, тем самым подтвердив худшие подозрения Теда.
Разговор длился долго — больше двух часов. Все это время Тед просидел в приемной, глядя на какой-то нелепый куст, растущий в углу, и думая о том, что сейчас происходит в кабинете. Он примерно представлял себе, что там говорится:
«Вы сами понимаете, что эти отношения могут вас скомпрометировать... Вы должны занять подобающее вам положение и помнить о своей репутации... Ваша жизнь на какое-то время станет объектом пристального внимания прессы...»
Примерно так или в других выражениях — сути это не меняет. Близкие отношения с человеком, столь мало соответствующим статусу мадемуазель Перро, никак не вписываются в ее дальнейшую жизнь — как бы хорошо им вместе не было.
Потом она скажет ему... Или это сделает мэтр Баллу? И все, что Теду останется сделать — это облегчить ей расставание: «Ну как же, милочка, ничего другого я и не ждал!»
И жить без нее... Без ее удивленных каштановых глаз, без пушистого светлого ежика, который так забавно теребить — даже без этой чертовой собачонки! Жить, как он жил раньше...
А может, это и к лучшему? Если всего за несколько дней он так привык... прикипел к ней — то что было бы, если бы они пробыли вместе дольше? Ведь все равно рано или поздно пришлось бы расстаться.
Он сам виноват — можно же было остановиться, подумать... не тащить ее, наконец, в постель! Не упиваться этими ощущениями, достойными влюбленного мальчишки, а сохранить дистанцию, остаться друзьями — так было бы лучше для них обоих. Ведь ей тоже наверняка не по себе сейчас от мысли, что придется жить дальше — без него...
Дверь вдруг открылась, и Рене вышла в приемную. Как всегда элегантная, светски-невозмутимая — но чуть сдвинутые брови и побелевшие суставы пальцев, слишком сильно сжимавших сумочку, выдавали ее волнение — весьма очевидно для Теда, хотя, кроме него, этого, пожалуй, никто бы не заметил.
Шагнув ей навстречу, он спросил:
— Можно идти?
Вблизи Рене показалась ему расстроенной — или рассерженной? — и взъерошенной, как только что подравшийся воробей. Она молча кивнула, и они направились к выходу.
Молча спустились, молча дошли до машины...
Казалось, она до сих пор не в силах отойти от не слишком приятного разговора — сосредоточенный взгляд в никуда, безмолвно шевелящиеся губы; пару раз она даже слегка поморщилась, словно услышав что-то, что пришлось ей особенно не по душе.
Они доехали почти до самого дома, прежде чем Тед решился спросить:
— Ну что... Ты хочешь обсудить со мной то, о чем вы там говорили?
— Нет! — это прозвучало резко и отрывисто. — То есть да... — добавила она уже мягче, — но не сейчас, — и снова зашевелила губами, глядя перед собой.
Да, похоже, она решила сказать ему все сама. Что ж — спасибо и на том...
Господи, только бы она не стала предлагать ему деньги!
Лишь у самой двери он понял, что Рене снова с ним: на губах ее появилась обычная неуверенно-виноватая улыбка, глаза — любимые, до боли родные — взглянули на него сквозь вуальку.
Отперев дверь, Тед пропустил ее вперед и предложил:
— Я сбегаю принесу что-нибудь поесть? По-моему, тебе сейчас не до стряпни... — Не дожидаясь ответа, заторопился вниз — ему тоже нужно было собрать силы перед этим разговором.
Купив обед в ближайшем ресторанчике, Тед не стал торопиться — прошел вдоль канала, немного постоял, глядя через перила на темную медленную воду, и только после этого направился в сторону дома.
Когда Рене выскочила в прихожую — улыбающаяся, совсем не похожая на ту холодноватую светскую даму, которая недавно ехала в его машине, он подумал, что ошибся и все не так плохо. Обнял, подул в макушку и повел в спальню, не желая отпускать ни на мгновение: пусть побудет рядом, пока он переодевается и заодно полюбуется на уникальную пару трусов — таких она еще не видела! Трусы были испещрены занимающимися любовью в самых разных позах скелетиками — весьма актуально и с намеком, учитывая то, что они оба не отличались особой полнотой.