— Куда вы звоните? — спросила она.

— Клиенту. Сможете с ним поговорить. Я свое дело сделал.

— Погодите.

— Стерлинга Малкерна, пожалуйста.

Электронный голос на том конце только начал сообщать мне точное время, когда Дженна снова вырвала штекер из розетки. Я обернулся и посмотрел на нее:

— Ну и что? Я ведь могу оставить вас здесь, пойти на улицу и позвонить из первого попавшегося автомата.

— А что, если…

— Что «если»? — перебил я. — Дорогая моя, вы вправду полагаете, что я не найду более увлекательного занятия, чем торчать тут с вами? У вас на руках карты? Откройте их.

— Какого рода документы вы хотите найти?

Нимало не покривив душой, я ответил:

— Материалы к готовящемуся законопроекту.

— Да ну? В этом случае, мистер Кензи, вас обманули. То, что есть у меня, не имеет никакого отношения к законопроектам, к политике и вообще к нашему сенату.

В этом городе все имеет отношение к политике, но я предпочел не уточнять.

— А к чему они… ладно, черт с ними! Что у вас за бумаги, мисс Анджелайн?

— Я храню их в сейфе в Бостоне. Если хотите знать, что именно там лежит, вам завтра придется съездить туда к открытию. Вот тогда мы и поймем, из чего вы сделаны.

— С какой это стати мне с вами ехать в Бостон? Вот возьму и позвоню своему клиенту прямо сейчас…

— Я разбираюсь в людях, мистер Кензи. Я бедная негритянка, иными талантами не блистаю, но этот — при мне. А вы… Вам, может, и не претит становиться чьей-то ищейкой, но в мальчики на побегушках вы явно не годитесь.

— Ты рехнулся окончательно? — свистящим шепотом осведомилась Энджи. Мы с ней сидели у окна, глядя на улицу. Дженна и Симона были на кухне, где шел, вероятно, точно такой же разговор.

— Не нравится идея?

— Нет, не нравится.

— Плюс-минус двенадцать часов погоды не делают.

— Какую чушь ты несешь, Патрик! Нас наняли найти ее и сообщить Малкерну. Отлично. Мы нашли ее. Теперь остается позвонить и ехать домой.

— Не думаю.

— Ах, ты не думаешь?! — прошипела она. — А тебе не приходило в голову, что у меня тоже есть право голоса?! Мы равноправные партнеры.

— Я знаю…

— Что-то не похоже! У меня тоже есть лицензия, ты что, забыл об этом? Да, это ты основал наше агентство, но в этом улье есть капля и моего меда! В меня стреляли, меня били, я сутками не смыкала глаз, когда надо было выследить подозреваемого. Я буквально вытрясла из окружного прокурор решение возбудить обвинение против Бобби Ройса. Так что у меня тоже есть право голоса.

— И что же говорит твой голос?

— Что это идиотская затея. Что мы должны выполнить заказ и ехать домой.

— А я тебе на это скажу… — начал я и осекся. — А я тебя прошу довериться мне и дать мне время до утра. Черт возьми, Энджи, нам все равно придется ждать. Ты считаешь, что Малкерн вскочит посреди ночи с кровати и помчится в Уикхэм? Сомневаюсь.

Она призадумалась над моими словами. Ее оливковая кожа в слабом свете лампочки казалась почти кофейной, пухлые губы плотно сжались.

— Может быть, может быть, — проговорила она.

— Ну, так в чем же дело, — сказал я и стал подниматься.

Она придержала меня за руку:

— Больно ты шустрый. Логика у тебя безупречна, но вот насчет мотивов я сомневаюсь.

— Каких еще мотивов?

— Тебя надо спросить каких.

Я со вздохом опустился на стул и поглядел на Энджи самым своим чистым и искренним взглядом:

— Мотив тут один-единственный: отчего бы нам не разузнать все, что сумеем, раз уж представилась такая возможность?

Она медленно покачала головой, рассматривая меня внимательно и не без сожаления. Потом провела рукой по волосам, взъерошив свою челку.

— Патрик, пойми, Дженна — это не кошка под дождем. Она взрослая женщина, совершившая преступление.

— Не уверен.

— В любом случае нас с тобой это не касается. Мы же не социальные работники.

— К чему ты клонишь, Энджи? — спросил я, внезапно почувствовав ужасную усталость.

— Ты лукавишь с самим собой. Или со мной. — Она встала. — Ладно, будь по-твоему. Действительно, не все ли равно? Но вспомни кое-что…

— Да?

— Вспомни, что, когда Джим Вернан спросил, беремся ли мы за это дело, я очень хотела отказаться. И не ты ли сказал мне тогда, что с Малкерном и его прихлебателями проблем не возникнет?

— Сказал и готов повторить сейчас.

— Очень на это надеюсь, Патрик. Потому что дела наши не столь блестящи, чтобы можно было позволить себе провалить такой заказ.

С этими словами она вышла из гостиной и направилась на кухню.

Я увидел в оконном стекле свое отражение. Кажется, оно тоже было мной недовольно.