Он вскрикнул, достигнув вершины, и в сердце Ланы вдруг появилась надежда, что ее мечты об их совместном будущем не так уж и утопичны.

Когда на их телах высох пот и сердца стали нормально биться, Лана тщательно сформулировала свой вопрос. Все ее будущее зависит от ответа Рафаэля. Ей хотелось верить, что его чувства к ней не ограничиваются лишь неуемным физическим влечением. Но она никогда не узнает, если не спросит. Разговор назрел.

— Рафаэль?

— Ммм? — Он терся носом о ее затылок, и она почувствовала улыбку на его губах.

— Я тут думала…

— Да?

Он слегка отстранился, и у Ланы возникло легкое дурное предчувствие. Она продолжила:

— Да. По поводу опекунства над Беллой. — Она повернулась к нему, стараясь определить по выражению его лица, как он примет ее предложение.

— Продолжай. — Голос стал Рафаэля низким и несколько осторожным, показывая его подозрения.

Лана сделала глубокий вдох.

— Я никогда не подозревала, что так полюблю ее. Она заполнила мое сердце. Знаю, что сейчас могу сделать для нее очень мало, но я хочу быть частью ее в будущем. Я хочу быть с нею.

Рафаэль выскочил из кровати и встал рядом с Ланой, забыв о своей наготе. Темные брови сошлись на переносице, образуя угрожающую прямую линию, а серые глаза приобрели цвет камня.

— Ты хочешь сказать, что передумала?

Лана села, чтобы вглядеться в его лицо. В его глазах было что-то, отчего она обернула себя простынями на талии и прикрыла грудь, чтобы заслониться от этого злого взгляда. Разве она что-нибудь не то сказала? Конечно же, он желает самого лучшего для Беллы…

— Вдумайся, Рафаэль. Белле нужны родители, она не сможет получить истинной заботы от няни или даже нескольких нянь. Ей нужны люди, которые будут ее любить, которые не бросят.

— Быть с нею, как были бы ее родители? — Рафаэль гневно взмахнул рукой. — Хватит! У Беллы были бы двое любящих родителей каждый день ее жизни, если бы Кайл не возвращался к тебе в день аварии. Если бы ты была настоящей женой, то почувствовала бы, что с твоим браком что-то не так. Ты бы дала ему развод, когда ваш брак начал разваливаться.

— Как ты можешь говорить такое? Я думала, он любит меня! — И это действительно было так. Лана предложила Кайлу уйти, когда они узнали о ее бесплодии, но он решительно отказался. — Я всегда думала, что он ездит работать. Если я и несу за что-то ответственность, так это за то, что не различила каких-то скрытых изменений в его настроении. Но тогда я не могла почувствовать, узнав о своем бесплодии, я погрузилась в собственное горе. — Так погрузилась в свое горе, что не смогла увидеть горя мужа, и полностью вычеркнула его из своей жизни. До сих пор она не понимала этого, никогда не признавала, но сейчас это стало абсолютно ясным. Правда обжигала ей сердце.

— И тебе кажется, что он у тебя в долгу? Должен отдать тебе своего ребенка? Умерев, подарил тебе то, чего у тебя не могло быть при его жизни? — В его голосе кипело жаркое обвинение.

Все пошло совсем не так, как она планировала. Рафаэль исказил ее слова, и теперь ей не оправдаться. Да, умерев, Кайл подарил ей все, чего она хотела. То, чего не могла сделать сама. Ребенка. Время, которое она провела с Беллой, заставило ее по-новому взглянуть на тот горестный факт, что она не может иметь своих детей. Но в то же самое время борьба за жизнь крошечного младенца дала Лане новую надежду. И чем сильнее с каждым часом становилась Белла, тем более прочное место занимала она в сердце Ланы.

— Ты не понимаешь меня, Рафаэль. Я люблю Беллу. Хочу быть частью ее жизни. Вместе с тобой. Рядом, если ты позволишь.

— А если я не позволю? Что тогда? Будешь бороться за родительские права? Будешь отстаивать свое право на опекунство?

— Ты не слушаешь меня, Рафаэль. Я не хочу, чтобы пришлось делать это таким образом.

— Пришлось делать что таким образом? — Он повысил голос, давая выход гневу, который запылал в его глазах. — Ты хочешь сказать, что сделаешь так, если не получишь того, что хочешь?

Мобильный телефон Рафаэля зазвонил в кармане его пиджака.

— Я не говорила ничего подобного. Я хочу быть с Беллой, хочу быть с тобой!

— Не утруждай себя и не говори об этом больше. Ты показала мне свое истинное лицо. Подумать только, ведь я начал верить в твою искренность, начал чувствовать что-то по отношению к тебе! — Рафаэль прошел по комнате и вытащил из нагрудного кармана пиджака телефон. — Росселлини! — ответил он.

Лана в ужасе наблюдала, как его лицо стало болезненно серым. Она едва узнала его голос, когда он поблагодарил позвонившего и уронил телефон на пол.