Поев совсем немного, Лана отложила вилку.

— Спасибо, теперь я чувствую себя гораздо лучше.

— Может быть, вы хотите чего-нибудь еще? Может быть, десерт?

— Спасибо, ничего. — Она поднесла салфетку ко рту, чтобы прикрыть зевок. И манеры прекрасные, отметил Рафаэль.

Интересно, что же выведет ее из себя? Как повлиять на эту высокомерную осанку, заставить сбросить маску совершенства? Рафаэль крепко сжал ножку бокала. Не сейчас. Его время придет. В этом он был уверен.

— Не будете возражать, если я сейчас удалюсь? Я устала.

— Конечно. Я покажу вам вашу комнату.

Он ввел ее в маленькую, но богато обставленную спальню.

— В ванной вы найдете все, что вам нужно.

Лана остановилась в дверях.

— Что-то не так? — спросил Рафаэль.

— Не в этом дело. Возможно ли, чтобы мою одежду привели в порядок за ночь? Мне больше нечего надеть.

— Конечно. Извините, что я не подумал об этом. Сейчас же распоряжусь.

Рафаэль повернулся, чтобы уйти, но она остановила его.

— Мистер Росселлини, я хочу поблагодарить вас.

— Зовите меня Рафаэль. Не за что, это ерунда.

К его удивлению, у нее в глазах показались слезы. Он повернул ее к себе.

— Я не хотел, чтобы вы плакали.

Рафаэль прижал ее к себе, утешая, хотя рассудок говорил ему повернуться и оставить ее.

Она старалась не прикасаться к нему, потом, глубоко вздохнув, прижалась к нему всем телом. Мышцы Рафаэля напряглись. Он хотел отодвинуть женщину, но, вопреки его желанию, руки погладили ее по спине, по бедрам.

Что ж, пусть будет так. Они могут поиграть вдвоем. Рафаэль наклонил голову и завладел ее губами, ощущая их мягкую податливость. Его охватил трепет, когда она раскрыла губы в ответном поцелуе.

Слившись в объятиях, они упали на кровать. Рафаэль просунул руку под тонкую ткань блузки Ланы и нащупал маленькие холмики грудей. Она задрожала от его прикосновения.

Его охватили отвращение и гнев. Пробыла вдовой всего четыре дня, а сейчас готова отдаться ему? Рафаэль отдернул руку от нее, от ее обольстительного тела и вскочил на ноги.

Он сделал глубокий вдох и выдох и, прищурившись, посмотрел на нее, раскинувшуюся на кровати в смятой одежде и с припухшими губами.

У него не было слов. Рафаэль понимал, что надо сказать что-то язвительное, а еще лучше выгнать ее. Но он не смог этого сделать…

— Примите мои извинения, миссис Уиттэкер, — сухо произнес он. — Я не хотел воспользоваться вашим горем. Сложите одежду в пакет и оставьте за дверью.

Она кивнула, не произнеся ни слова.

Позже, под струями душа, Рафаэль старался смыть ощущение Ланы Уиттэкер. Но это было бесполезно. Ее вкус, вкус ее языка, ее кожи был как наркотик.

Рафаэль попытался вызвать образ Марии. Он сделает это для нее. Только для нее.

Как только Рафаэль вышел из комнаты, Лана вскочила с кровати, быстро сняла свою одежду и запихнула ее в пакет. Оставшись только в лифчике и трусиках, она быстро открыла дверь спальни и бросила пакет в гостиную.

Она старалась не признаваться даже себе самой, что очень уж быстро упала в объятия Рафаэля Росселлини и оказалась под влиянием его мужских чар. Приняв душ и завернувшись в банное полотенце, молодая женщина села на край кровати и принялась анализировать ситуацию.

Ее муж умер меньше недели назад, а она уже бросилась в объятия другого мужчины. Кто она после этого? Ничто в ее жизни не готовило ее к подобному повороту событий. Ни частные школы в различных городах мира, ни обучение в Швейцарии, ни ее обязанности хозяйки в доме отца, ни работа с обездоленными детьми и, конечно же, ни тот факт, что ее муж, человек, которого она поклялась любить всю жизнь, оказался двуличным подлецом.

Когда развалился их брак? Что она могла изменить? Имело бы это значение?

А ее поведение с Рафаэлем Росселлини? Вчера вечером она меньше всего хотела увидеть его снова. Еще один кредитор Кайла, одолживший ему огромную сумму денег. То, что она позволила ему утешить себя, — это одно дело, а совсем другое — что она охотно подставила ему свои губы и свое тело. Но даже и сейчас при вспоминании об его прикосновении по ее телу разлилось чудесное тепло. Его поцелуй был покоряющим, властным, и страсть, с которым она приняла его, до сих пор вибрировала в ней.

Была ли это защитная реакция на неверность Кайла, или доказательство, что она в последнее время не чувствовала себя настоящей женщиной? Ее обуревали мысли, одна за другой.