Для броненосца "Орел" все эти обстоятельства были усугублены еще и огромным объемом работ по устранению последствий нелепой, но по-своему логической, прямо вытекающей из условий работ в Кронштадтском порту аварии. Она произошла первой же ночью после прихода корабля в Кронштадт 3 мая 1904 г. Стоявший у наружной стенки Кронштадтской гавани броненосец неожиданно для всех, оборвав швартовы, повалился на борт и не опрокинулся лишь потому, что до потери остойчивости сел днищем на грунт. Корабль оказался целиком (из-за множества монтажных отверстий в переборках) заполнен водой, вровень с ее горизонтом гавани. К двухнедельным работам по осушению отсеков и подъему корабля добавились расходы на переборку всех оказавшихся в воде электродвигателей и множества других механизмов.

Авария вызвала много толков и подозрений в диверсиях со стороны японских шпионов или рабочих, выбивших будто бы несколько заклепок в днище корабля. Этой сомнительной версии даже в 1917 г. придерживались авторы изданной МГШ официальной истории русско-японской войны. В действительности, как выяснилось сразу после аварии, все было гораздо проще. Из-за достроечной неразберихи и затянувшегося на корабле "двоевластия" должный надзор за состоянием швартовов, уровнем воды в гавани и глубиной под днищем организован пе был. В результате схода воды корабль сел на грунт. Оставленные не заделанными для работ на следующий день, низко расположенные отверстия для крепления снятых при переходе броневых плит начали принимать воду, которая и затопила все отсеки. Достройка и восстановление заняли еще полгода, и корабль сумел присоединиться к эскадре З. П. Рожественского только 22 сентября – за 6 дней до выхода ее из России.

*Все это по опыту "Цесаревича" можно было, проведя предварительные испытания а опытном бассейне, осуществить в 1903 году.

"Бородино" на достройке. Кронштадт, 1903 г.

"Бородино" перед ходовыми испытаниями. Кронштадт, 1904 г.

Катастрофа 31 марта 1904 г. броненосца "Петропавловск" под Порт-Артуром и гибель на нем командующего флотом С. О. Макарова вынудили Морское министерство отказаться от надежд справиться с японцами наличными силами эскадры Тихого океана и всерьез взяться за формирование 2-й Тихоокеанской эскадры. Ее ядро должны были составить четыре новейших броненосца типа "Бородино". На ускорение их достройки были направлены объединенные усилия командира Кронштадтского порта А. А. Бирилева и строителей кораблей. Хорошо, видимо, помня свои достроечные злоключения в должности командира броненосца "Гангут" и отвечая карьерой за ускорение готовности кораблей, А. А. Бирилев на устроенном им большом совещании руководителей двух портов позволил главному корабельному инженеру Петербургского порта Д. В. Скворцову с полной откровенностью раскрыть картину тормозящих на каждом шагу все работы портовых "порядков".

Стало ясно, что "экономическая" система, созданная В. П. Верховским и основанная на полном лишении технической и хозяйственной самостоятельности, пришла к полному краху. И как прежде (при организации 50 лет назад постройки винтовых канонерских лодок), снова потребовалось ради экстренного выполнения работ отступать от норм дискредитировавшей себя системы. Только после совещания 10 июля 1904 г., считал В. П. Костенко, когда строители получили значительную свободу действий, можно было сказать, что "работа начинается по-настоящему". "Потребовалось с начала войны пять месяцев, – добавлял он, – чтобы раскачать заржавевшую машину нашей портовой организации".

Но время, потерянное в предвоенные годы, и прошедшие с начала войны месяцы нельзя было вернуть уже никакими экстренными мерами. Оставалось хотя бы успеть подготовить к сроку уход в плавание 2-й эскадры.

И судостроители сделали почти невозможное: вместо 750 рабочих, имевшихся на "Орле" в середине июня 1904 г., их число довели до 1200 человек от завода. Еще свыше 400 человек работало от контрагентов по механизмам, артиллерии и оборудованию и до 100 человек матросов-специалистов были привлечены к работам за плату наравне с рабочими. К 20 июня полностью был готов и после дока вышел на рейд "Император Александр III". "Князь Суворов" готовился к испытаниям. Иными словами, полный цикл постройки этих кораблей составил почти столько же времени, сколько заняла постройка "Ретвизана", и оказался существенно короче, чем у "Цесаревича". Тем самым наши инженеры еще раз подтвердили, что при наличии свободы действий они ни в чем не уступают западным. Уверенный в своем предприятии, С. К, Ратник выступил с инициативой к осени 1904 г. подготовить к плаванию и пятый корабль серии – "Славу", спущенный на воду в августе 1903 г.

Но Ф. К. Авелан и З. П. Рожественский, рассчитывая на скорую отправку эскадры, сочли предложение С. К. Ратника нереальным и тем самым совершили очередной из просчетов, которыми были переполнены события, связанные с русско-японской войной. Не поверив в возможность отечественной промышленности, руководители Морского министерства бросились в другую крайность. Чуть ли не в продолжение всей войны они возлагали надежды на не имевшую никаких перспектив покупку так называемых "Экзотических крейсеров". Эти надежды сорвали включение "Славы" в состав эскадры, помешали своевременно перевооружить старые корабли новой артиллерией и в то же время способствовали задержке ухода из России 2-й эскадры.

Первоначальные расчеты о приходе эскадры на театр военных действий в декабре 1904 г. пришлось пересмотреть после боя 28 июля в Желтом море. Первая эскадра, рассеявшись, утратила способность противостоять японскому флоту, и уже 11 августа 1904 г. на совещании в Петергофе под председательством Николая II были высказаны предложения о том, что задачей 2-й эскадры должно стать не под!фепление флота Тихого океана, а овладение морем собственными силами. Для этого требовалась предварительная серьезная боевая подготовка, которой можно было достичь лишь вблизи своих баз. Но предложение о задержке эскадры для этой цели до весны 1905 г. было отклонено по настоянию командующего эскадрой контр-адмирала З. П. Рожественского. Его "экономические" доводы об ожидающих казну больших убытках из-за расторжения заключенных уже договоров о снабжении эскадры в пути топливом и продовольствием поддержал управляющий Морским министерством Ф. К. Авелан. Закрывая глаза на изнурительный характер тропического плавания и тем более базирования флота в этих широтах, два верховных адмирала считали более оправданным, отправив эскадру без промедления, сделать остановку на Мадагаскаре, где дождаться подхода "экзотических крейсеров" и заняться необходимой боевой подготовкой.