Петр с любопытством раскрыл паспорт, удивленно взглянул на свою фотографию.

— Но дела тебе предстоят другие, — продолжал Василий. — Городской штаб удовлетворил твою просьбу. Уничтожить предателя Родины, убийцу советских людей Бориса Стоянова поручено тебе. Так что действуй. Но будь осторожен. Домой к родителям не ходи, да и вообще старайся не показываться там, где тебя знают. Покушение на Стоянова надо продумать до мелочей, чтобы обеспечить себе максимальную безопасность. В твоем распоряжении Шаров и Валентина Кочура. Вопросы есть?

— Какие там вопросы! Все ясно. Пока Стоянова не убью — не успокоюсь.

В комнату вошла Валя. Вслед за ней, сгибаясь под тяжестью большого мешка, шел Максим Плотников. Он свалил мешок на пол, сказал Петру:

— Принимай гостинец. Свеклу тебе приволок. Кушайте на здоровье. Да смотрите зубы не обломайте.

— Опять с начинкой? — спросил Петр.

— Совсем немного. Гранат немецких десятка полтора. Вот и все. Спрячешь у себя на время.

— Что так долго? Заждался я тебя, — сказал Василий.

— Дела задержали. Могу обрадовать, — улыбнулся Максим. — Акименко приходил. Сообщил, что Копылов с той стороны вернулся.

— Наконец-то! Молодец парень! Как раз кстати пришел, — Василий хлопнул Максима по плечу, вздохнул облегченно. — Где же он?

— В городе, у знакомых сидит. Акименко за ним пошел. Сейчас приведет ко мне.

— Тогда не будем задерживаться. До свидания, Петр. — Василий пожал Турубарову руку, попрощался с Валентиной. — О продуктах не беспокойтесь. На днях все наладится. Как только привезут с подсобного хозяйства, немного отправим вам. А в дальнейшем Максим будет регулярно носить. Так что голодать не придется. — Уже направляясь к дверям, Василий остановился, повернулся к Валентине, спросил задумчиво: — Может, и Женьку Шарова возьмешь на свое попечение? Вместе с Петром им веселее будет. А то парень горячий, мотается по знакомым, того и гляди немцам на глаза попадется.

— Непоседа он, Женька, — обиженно сказала Валентина. — Если прикажете, чтоб не убегал без вашего разрешения, тогда пусть приходит. А так — боязно... Будет взад-вперед бегать.

— Петр! — окликнул Василий. — Ты что же подчиненного распустил? Почему Шаров самовольно по городу шляется? Иль жить надоело? Сегодня же прикажи ему, чтоб ни шагу без твоего ведома. И глаз с него не спускай. Любой выход на улицу — только ради выполнения задания штаба. Скажи ему, что это указания городского центра. Связь со мной — через Валентину Кочуру. Ясно?

— Понятно. Будет сделано, Василий Ильич, — смущенно проговорил Петр, проклиная себя за то, что еще раньше сам не приструнил шустрого дружка.

Когда Василий и Максим Плотников вышли, Петр высыпал на пол содержимое мешка.

— Зря только мама ушла в деревню платья менять, — сказала Валентина, увидев хорошую крупную свеклу, которую Петр высыпал возле печки.

— А если она не придет, так и будем сидеть голодными?

Петр опустился в погреб и, спрятав гранаты, принес хлеб и сало.

Василий торопливо шел по темным пустынным улицам. Подсвечивая дорогу карманным фонариком, он обходил вязкую грязь, перепрыгивал через лужи, причем делал это так проворно, что Максим Плотников еле поспевал за ним вслед.

— Погоди, Василий! Что ты летишь, как скорый поезд? — сердито пробурчал он.

— Это не я. Ноги меня несут, — отшучивался Василий. — Сам посуди, Максим, больше года ждать весточки с той стороны... Не терпится поскорее услышать подробности. Может, и этого парня там за шпиона приняли?

— Не... Акименко сказал: все в порядке. Даже поручение дали.

— Это-то нам и важно. Мы еще...

Василий осекся на полуслове. Острый луч света пронзил темноту впереди.

— Что-то рано сегодня патрули вышли. До комендантского часа еще добрых тридцать минут, — удивился Максим. — Дворами махнем или воспользуемся пропуском? — спросил он нерешительно.

— Зачем дворами? У нас пропуска надежные. Скажем, на заводе задержали, с работы идем. Только держись уверенней, — посоветовал Василий.

Не замедляя шага, они вышли на перекресток, где два немецких солдата обыскивали задержанного мужчину. Один из них, вскинув автомат, остановил Василия и Максима и потребовал документы. Скользнув лучом света по предъявленным пропускам, он махнул рукой:

— Шнель, шнель!

Афонов и Плотников свернули за угол. До самого дома шли они молча.

Возле калитки Василий остановился и, повернувшись к Максиму, сказал:

— Ты, брат, не обижайся... Может, постоишь здесь, подежуришь малость, пока я там разговаривать буду?